— Нет, но остальные члены его команды явно прониклись. Да и Кингсли не дал ему лишний раз рта раскрыть. Кстати, мои вам поздравления, ход с молодым лордом Малфоем и покойной леди Нарциссой был просто великолепен. Тут уже проглотил язык даже ехидствовавший до этого Каркаров-младший. Да и Шеклболт был на удивление лоялен. В общем, те, кто в курсе подводных течений, заметили блеск акульего плавника Люциуса и резко потеряли интерес к разгоревшемуся скандалу, а остальных удовлетворили объяснения. Тут уж сработали политические соображения. Русским и болгарам теперь есть, на кого пальцами показывать, когда упоминают использование Условнодопустимых заклинаний. Нам есть чем гордиться, а то азиатские страны и Восточная Европа давно упрекали нас в небрежении знаниями и традициями. Одного не могу понять: почему Шеклболт с Боунсом спустили это дело «на тормозах»? От наших воинственных последователей учения Дамблдора я ожидал более бурной реакции.
— Ты разговаривал с Шеклболтом?
— Да, сразу после собрания. Вокруг крутились Боунс с Уизли, и он ограничился тем, что поинтересовался, как зарекомендовал себя в работе «Чёрный ферзь», — Вик не стал упоминать, что бывший «фениксовец» исподтишка пытался выведать, не известно ли французу что-то о судьбе опального Поттера, но Блэк понял его без слов. — Нет, я ничего ему о тебе не сказал, но, боюсь, моя отстранённость и нежелание общаться навели его на определённые мысли. Так что на вашем пороге в один прекрасный момент может появиться очень высокопоставленный гость. Я вас предупредил.
— Он не появится, — Гарри криво усмехнулся и, отвечая на вопрос, светившийся в обращённых к нему взглядах, пояснил: — На данный момент у него нет причины искать с нами встречи. Британию не атакует новый Тёмный Лорд, да и других катаклизмов вселенского масштаба не предвидится. А чувство вины — не повод для встреч с людьми, которые не нуждаются в его извинениях. Я достаточно хорошо его знаю — он будет избегать подобной встречи. А сведения о нас попытается получить через тебя или Мюррея.
— Ну, тут ему не обломится. К тому же, визит гостей ограничен по времени, а Шеклболт изъявлял явное желание обсудить что-то с главами других государств.
— Вот как? А это уже интересно. Ты не мог бы узнать, что подвигло его отойти от политики самоизоляции? — что-то в озвученной старым приятелем информации заставило Блэка насторожиться.
— Попробую, но ничего гарантировать не могу. Сами знаете, наш Министр тот ещё флюгер, а в секретариате такой гадюшник, что всю полученную от них информацию надо под микроскопом проверять, — Вик с сожалением развёл руками. — Может статься, осведомители Люциуса Малфоя с той стороны пролива смогут нарыть информации больше, чем мы в нашем Министерстве.
— Хмм, а это мысль, — за последние месяцы спокойной счастливой жизни Гарри чуть не забыл, что всё понимающий любимый человек, с которым свела его судьба, был не только Плетельщиком, но и отличным «Серым Кардиналом», имевшим за плечами целую армию шпионов и хорошо замаскированных боевиков. — Я постараюсь подкинуть ему эту идею.
Разговор крутился вокруг выдержанного Эрикой допроса ещё полтора часа. Ехидно комментировавшие каждое действие комиссии сыщики выудили у девушки всю подноготную официального «разбора полётов». Больше всего, конечно же, досталось ненавистному Рону Уизли. А когда Эрика случайно проговорилась о разговоре, состоявшемся между ней и рыжим аврором накануне состязаний, Блэку даже пришлось утихомиривать свою команду, порывавшуюся немедленно принять карательные меры к новоявленному начальнику ОБР. Притихшие под грозным взором своего командира сыщики недовольно ворчали, Виктор тихо фыркал, едва сдерживая смех после всех озвученных в его присутствии планов мести, а Эрика, бессильно откинувшаяся на грудь обнимавшего её Люка, растроганно улыбалась. Для неё, с детства полагавшейся только на себя и пробивавшей дорогу в жизни потом и кровью, поддержка и защита, которую давал этот странный клан отверженных, были до сих пор непривычны.
Наконец, вся полученная информация была обсуждена, пар выпущен, и друзья, попрощавшись с молодой парой, отправились по домам.
Гарри, решивший немного прогуляться по ночной Праге перед аппарацией на виллу, не торопясь прошёл несколько улочек, выпил кофе в старом кафе и, выйдя на набережную, застыл, прислушиваясь к плеску волн. Мысли блуждали где-то далеко. Воспоминания о прежней жизни всплывали в памяти как-то отстранённо, будто он видел всё произошедшее в чьём-то омуте памяти.
Улыбчивый рыжий мальчишка с испачканным сажей носом, протягивавший ему руку в купе Хогвардс-Экспресса.
Набычившийся подросток, обвинявший его в обмане во время Турнира.
Парень, которого несла на плечах с квиддичного поля толпа восторженных почитателей.
Пьяный мужчина с искажённым похотью лицом, лапавший двух девок в своём служебном кабинете во время дежурства.
Брызжущий слюной чужак, обвиняющий его с места свидетеля в зале Визенгамота.
