Они потеряли счёт времени. Нежные ласки и неторопливое занятие любовью сменялось страстными схватками с борьбой за доминирование, после которых они без сил валялись в постели, лениво перешучиваясь или просто обмениваясь взглядами. Им в принципе не было нужды что-то говорить, испытывавшие духовное и телесное единение Партнёры не нуждались в словах, чтобы понимать друг друга.
Безобидные поглаживания и пикировка в очередной раз перешли в неторопливую прелюдию. В этот раз «парадом командовал» Люциус. Оседлавший его колени Гарри глухо стонал, отвечая на ласки и поцелуи, сознание всё сильнее заволакивала дымка возбуждения, кровь, стучавшая в ушах, заглушила едва слышный скрип открывшейся двери, тихий звук шагов и полузадушенный вскрик, но инстинкты Боевого мага сработали автоматически, заставив Блэка резким толчком сбросить с кровати Партнёра, прикрывая его собой от уже летевшего ему в спину зелёного луча «Авады».
Он только не принял в расчет молниеносную реакцию и огромный опыт Люциуса. Уже в момент падения тот почувствовал опасность, серые глаза удивлённо расширились при виде нападавшего, и бывший Упивающийся отчаянно рванулся вперёд, пытаясь принять на себя смертельный удар…
Их охватило ледяное зелёное сияние, словно выкачивавшее жизнь… но в тот же миг неприметная цепочка с подвеской-подковкой, висевшая на шее Гарри и сейчас крепко зажатая между телами, вспыхнула горячим, обжигающим огнём, отгоняющим мертвенный холод… и всё вокруг накрыла милосердная тьма.
***
Поднятый чарами перемещения небольшой вихрь без следа растворился в прохладном вечернем воздухе, оставив возле ворот школы едва устоявшую на ногах женщину в потрёпанной одежде колдоведьмы. Волшебница с трудом удержала равновесие и подняла взгляд на сиявший в закатных лучах замок, сведённые усталостью мышцы бледного лица растянулись в едва заметной улыбке: «Хогвардс. Защита. Дети… Гарри…» Подувший со стороны Запретного леса холодный осенний ветерок всколыхнул выбившиеся из-под форменного чепца тусклые безжизненные пряди когда-то полыхавших яркой медью волос, но впервые за прожитые после Войны годы ведьме было совершенно наплевать на свой внешний вид… Эта страшная неделя словно выжгла её изнутри, уничтожив всю наносную мишуру… которую она по глупости и нелепой гордыне считала своей жизнью.
Подавив слабость и постоянно подступавшую к горлу истерику, Джиневра… уже-не-Робертс сделала первый шаг к возвышавшемуся перед ней замку. Ноги сами несли её к школе, а в голове набатом звенела мысль: «Почему всё это произошло? Когда моя жизнь пошла наперекосяк, и что привело к этому?» Перед мысленным взором мелькали картины прошлого.
Выпускной бал. Хогвардс был ещё не до конца отстроен. Большинство семей потеряли кого-то в закончившейся год назад Войне, так что людям было не до помпезных торжеств. Ей даже платье пришлось шить самой из отреза шёлка цвета молодой листвы… который где-то раздобыл и подарил ей Гарри. Но они были так молоды и безумно счастливы тогда. Её бойфренд учился и работал, а она… Она променяла предложенную профессором Флитвиком протекцию при поступлении в Университет на заманчивое предложение тренера «Ос». Грейнджер, с которой у Джинни так и не сложились дружеские отношения, тогда поедом её ела за упущенную возможность, ведь сама Гермиона, связавшись с ликвидацией последствий Войны и выскочив замуж за Рона, так и не смогла продолжить обучение. Гарри тоже был недоволен, но признал выбор подруги. А потом… потом была яркая, красочная и такая притягательная жизнь «звезды» квиддича…
Быть может, всё пошло не так уже тогда?
Или позже, когда, «залетев» по неосторожности, она вдруг практически в одночасье превратилась из кумира болельщиков в жену и будущую мать?
О-о, да-а! Подготовленная к ведению хозяйства «идейной домохозяйкой» Молли Уизли молодая женщина безукоризненно справилась с ролью, но разве не распирал её душу гнев, когда муж сутками пропадал на своих заданиях, а она оставалась один на один с пелёнками-распашонками-кашками-какашками? Гарри помогал по мере сил… если был дома. Он даже предлагал ей завести домового эльфа, но это же был «не наш метод — жить, уподобляясь проклятым аристократам»!
Почему она не вернулась в спорт, когда старшие дети пошли в школу?
Быть может, потому, что к этому времени добровольно принятая ею роль «жертвы» уже сложилась? Ведь так просто было плыть по течению.
Она стала придираться к мужу, он в ответ всё больше отдалялся, и тогда… пришла ревность…
Вспоминать о том, что случилось дальше, вообще не хотелось…
Бледные губы на похудевшем лице изогнулись в горькой улыбке. Видела ли она, что происходит в семье брата? А как же! Но не вмешивалась, потому что кобелячество Рона и партизанская война, развязанная Гермионой, подпитывали её эгоистическое самодовольство — у них в семье, слава Мерлину, было всё прилично… И первый же намёк злопыхателей на измену мужа мгновенно отключил Джиневре разум, толкнув на тропу войны.
