Потом, после суда, она упивалась ненавистью к якобы предавшему её Поттеру и сочувствием окружающих. Даже ужас и боль, которую испытывали дети, не остановили разбушевавшуюся ведьму. «Они ещё слишком маленькие, чтобы что-то понимать. Погорюют — забудут». Не забыли. А скоропалительная свадьба с сохшим по ней ещё со школы Дином Томасом только увеличила растущую между матерью и детьми пропасть.
Они прожили вместе полтора года и расстались со скандалом. Дин посмел сказать: «Я тебе не нужен. На самом деле тебе никто не нужен, кроме Поттера. Ты ненавидишь его, но всё ещё любишь и самоутверждаешься за счёт других мужчин, флиртуя направо и налево»… за что и угодил в Мунго с Летучемышиным сглазом…
«Тогда он у меня ещё легко получался». Падение уровня Магии она почувствовала далеко не сразу, ведь для Бытовых чар не нужно расходовать много Силы. Сначала появились сбои в аппарации, всего лишь после двух прыжков она чувствовала себя выжатым лимоном. Потом… отказала высшая трансфигурация — пропал Патронус, трансформированные вещи возвращались к первоначальному состоянию менее чем через сутки. В Мунго сказали, что это из-за стресса, небольшое снижение магического резерва — и всё… Но через два года после ареста Гарри Джинни могла перемещаться уже только с помощью портключей и каминной сети, а старая карга-прорицательница, к которой ведьма тайком ходила в Лютный, только ощерила рот в беззубой улыбке и проскрипела, грозя костлявым пальцем: «Долг Жизни — не игрушки, Предательница Крови».
Джиневра тогда обозлилась и плюнула на всё, решив жить обычной жизнью. Рассталась с очередным мужем, послав Кормака МакЛаггена далеко и надолго… Снова вышла замуж, в этот раз за чиновника из спорткомитета, и пыталась, как могла, скрыть ото всех потерю магической Силы…
Как потом оказалось, новоявленному супругу нужна была не она сама, а её подающий надежды старший сын, которого этот хмырь пообещал аутсайдерам квиддичного мира «Пушкам» в качестве «охотника».
И тут, как гром среди ясного неба, Гарри выпустили из Азкабана… он невиновен…
Это они могли считать его невиновным и говорить о провокации Малфоя, но она-то хорошо изучила реакции мужа и ВИДЕЛА, что поцелуй белобрысого Хорька «зацепил» Гарри. Это уже было для неё достаточным показателем вины. Это… и безумный страх потерять детей. Бывший муж разом стал для неё врагом номер один, и она с радостью помогла велеречивому старцу Валентайну уговорить Кингсли выслать Гарри из страны…
А ведь она не хотела ему зла… правда, не хотела… Даже попросила Председателя Визенгамота, чтобы Гарри сослали куда-нибудь в тёплое курортное местечко в Европе. И добродушный старичок пообещал ей поспособствовать. Поспособствовал!
Про «горячую точку» и стирание Магии Джинни ничего не знала.
«А… может… не хотела знать?»
«НЕ ЗНАЛА!!! Это всё они!»
На следующий день после их «победы»… волшебная палочка отказалась слушаться хозяйку, а мистер Олливандер, к которому Джинни в панике прибежала, посоветовал ей пользоваться… детской палочкой с ограничителями и утешаться тем, что многие женщины-ведьмы в повседневной жизни пользуются чарами ещё в меньшем объёме, чем она.
Почему Джиневра вышла замуж за министерского «конторского планктона» Робертса, заставив магов и ведьм шептаться по углам, что бывшая Героиня Войны собирается в личной жизни следовать примеру небезызвестного маггловского короля Генриха VIII?
Наверное, потому, что после громкого развода со своим четвёртым мужем и скандала в прессе хотела доказать себе и всему миру, что ещё может быть любимой и желанной. А может быть, это была попытка отогнать всё ближе подбирающееся к ней одиночество. Дети учились в школе и всё больше отдалялись от матери. Молли пилила дочь за невозможность выбрать нормального спутника жизни. Рон пил и менял баб как перчатки. Джордж фыркал неодобрительно. Билл, Чарли и Перси в «Норе» практически не появлялись, сведя контакты до минимума. Половина тех, что дружил с ней когда-то, отшатнулась после ареста Гарри… остальных отпугнула она сама, когда поняла, что теряет Магию. Чтобы не сплетничали. Осталась одна Парвати Голдстейн, бывшая Патил, жена потолстевшего и полысевшего, но оставшегося с годами таким же весельчаком Тони Голдстейна, вот уже больше двадцати лет служившего в охране Министра. У них было двое детей: сын Уилл, внешне чистокровный англосакс, на три года старше её Джеймса, заканчивал Академию Авроров, а дочь Ровена, пошедшая в мать-индианку, училась на пятом курсе Хогвардса.
