Но разве можно что-то утаить на съёмочной площадке? Эрл с Блэком заметили неладное на следующий же день после начала «охоты» и вытрясли из парня все подробности конфликта с взбалмошной магглой. Разговор Гарри с Доннером сумел заткнуть на время брызжущего ядом режиссера, но вот беседа с зарвавшейся звездой дала совершенно противоположный результат. Уверенная в своей безнаказанности и вседозволенности Стэлла не восприняла всерьёз голос собственной интуиции, нашёптывавший ей, что исходившая от руководителя группы каскадёров аура опасности — не пустой страх. Наоборот, эта пикантная нотка только завела любвеобильную актрису, переключив её с одного объекта на другой. Теперь её целью стал мрачный зеленоглазый мужчина по имени Блэк, а хорошенький мальчик отошёл на второй план, став чем-то вроде запасного варианта. На неё не действовали никакие убеждения и доводы. Она могла сорвать выполняемый трюк и съёмку целой сцены, только чтобы разозлить предмет своего внимания, и только обилие прессы, крутившейся рядом с примадонной, удерживало магов от хорошенького «Обливиэйта» или «Конфундуса». К сожалению, оба этих заклинания имели довольно чёткий магический след и в случае неадекватности дальнейшего поведения звезды могли навести на них местных авроров, а ссориться с блюстителями закона друзьям было не с руки. Оставалось надеяться только на переменчивость настроения Стэллы да на приближение конца съёмок сцен, в которых были задействованы каскадёры. Но Морино не унималась, находя всё новые и новые поводы придраться к непокорной её воле троице. Она пыталась соблазнить Эрлиха и настроить его против друзей, но он только рассмеялся ей в лицо и, не удержавшись, заметил, что не любит пользоваться чужими объедками. После этого на съёмочной площадке разразилась настоящая партизанская война. Стэлла исподтишка гадила каскадёрам, а те отвечали ей тем же, только обставляя дело так, чтобы никто не мог предъявить им каких-либо обвинений. И только вмешательство Доннера несколько сглаживало остроту конфликта. Но время шло, съёмка эпизодов с трюками подходила к концу, оставалось всего два дня, и даже «охотница на мужчин» несколько притихла, то ли устав поддерживать конфликт, то ли истощив фантазию на пакости, когда произошло непредвиденное событие. В последний день натурных съёмок Стэллу Морино нашли мёртвой в собственном шикарном средстве передвижения и, по совместительству, месте жительства. Она была задушена, а рядом с кроватью лежала защитная перчатка. Такая, которую используют каскадёры во время работы с огнём.
Естественно, первыми подозреваемыми для прибывшей на место происшествия полиции стали Блэк и его люди. О конфликте между Морино и этими тремя на площадке не знали только слепоглухонемые, которых там отродясь не водилось. Предварительные допросы сводились к тому, чтобы склонить упрямых каскадёров к даче признательных показаний, но Блэк с Шериданом и Веймаром стояли насмерть, а неопровержимых улик против них не было: перчатка оказалась взятой на складе для снаряжения и никогда не бывала в руках подозреваемых.
Спустя два дня на место событий прибыл назначенный атакованным журналистской братией начальником полиции следователь по особо важным делам Гюнтер Ласт, и колесо правосудия закрутилось вновь: начались допросы, очные ставки, расследования. Гарри, которому вся эта деятельность была до боли знакома, невольно вслушивался в разговоры, вычленяя крупицы информации, которые помогли бы ему найти убийцу. Он уже понимал, что они со своими паспортами и отсутствием прошлого сильно заинтересовали полицию, чтобы всё это, если продлится дольше недели, не привлекло внимания Аврората, так что лишь скорое завершение дела было их единственным шансом уйти от всевидящего ока сил магического правопорядка, от коего они столь успешно уклонялись последние девять месяцев. Но зацепок было мало, крайне мало. Кроме того, что тот, кто их подставил, был явно членом съёмочной группы и… плохим знатоком детективов, иначе он подбросил бы в автобус не перчатку, а что-то из предметов обихода каскадёров. Или этот некто совершил убийство в состоянии аффекта, а подтасовкой улик занимался уже наспех, когда надо было заметать следы.
