— Люк! Люк! Успокойся. Ты… — договорить он не успел, отчаянно сопротивлявшийся до этого парень впился поцелуем в его рот, и все благие намеренья Гарри пошли насмарку. Губы юноши чуть горчили от пролитых слёз, а поцелуй был таким неожиданным. Конечно, Люку было далеко до техники умевшего мастерски целоваться Брайана, но он брал эмоциональностью и экспрессией, что Блэк невольно со всей страстью ответил на атаку юноши. Позже он и сам не мог понять, что же послужило причиной отказа его хвалёного ледяного щита, не позволявшего ему сближаться с людьми: то ли двухнедельное отсутствие Брайана, то ли душевный раздрай, вызванный ночным кошмаром, но факт оставался фактом — Гарри принял игру парня, не задумываясь о последствиях. Они целовались, словно одержимые, кружась по кухне и с каждой минутой всё больше и больше теряя голову. Ногти Люка впивались в обнажённую спину Блэка, оставляя на ней царапины, а руки Гарри, обрывая пуговицы, пытались избавиться от мешавшей ему рубашки юноши. Лёгкая боль, треск рвущейся ткани и тяжёлое дыхание — всё это только усиливало страсть, выводя её на новый виток. В полутьме они наткнулись на стол, и только звон разбитого стекла от упавшей с него вазы с трудом вернул мужчине способность контролировать своё тело и связно мыслить:
— Люк? Люк! — он с силой встряхнул парня, впечатывая его в стену. — Ты действительно этого хочешь? Потом не пожалеешь? Я ведь не прекрасный принц на белом коне.
— Знаю. Не пожалею… и к Мордреду прекрасных принцев! Не останавливайся!
Но Блэк остатками норовившего полностью погрузиться в страсть сознания всё же понимал, что если они продолжат в том же духе, то первый сексуальный опыт Люка после долгого перерыва (а в том, что Веймар ни с кем не спал весь этот год, мужчина был уверен) может закончиться банальным изнасилованием на кухонном столе:
— Стой! Подожди! — Гарри с трудом оторвался от такого желанного тела, рывком подобрал с пола разорванную рубашку Люка, беспалочковой магией уничтожил осколки вазы и, прижав недовольно стонавшего парня к своему телу, аппарировал в собственную спальню.
Стоит ли говорить, что остаток ночи пролетел для этих двоих незаметно. Секс — незаменимое средство против хандры и ночных кошмаров. Люк был достаточно опытным и страстным любовником, умеющим дарить и получать удовольствие, но Блэк всё же сдерживал свой темперамент, всё время напоминая себе, что перед ним не способный на всё Брайан, любивший секс в любых проявлениях, а склонный к романтике парень, которому оказалось так легко шептать в темноте разные приятные глупости, одно упоминание которых при хаслере могло вызвать град насмешек с его стороны. И Гарри с радостью утолял свою подсознательную тягу к нежности, которую ему не мог дать прежний любовник, лаская и раз за разом доводя до оргазма распростёртое под ним тело юноши.
Утро встретило пресыщенных и уставших любовников ярким августовским солнцем, нахально пробравшимся в окно даже несмотря на почти задёрнутые шторы, и… грозным Эрлихом, ожидавшим на кухне, когда же они соизволят спуститься к завтраку. Нет, Люка Шеридан ни в чём обвинять не стал, дав парню поесть и спокойно убежать на подготовительные занятия в университете, а вот на Блэка вывалил весь свой словарный запас непечатной лексики… разом на трёх языках. Гарри выслушал громы и молнии, насылаемые на его голову, молча, но после того, как разозлённый его видимым безразличием Эрл перешёл от оскорблений к проклятиям, парализовал Шеридана «Петрификусом» и рассказал о разговоре с Люком, состоявшимся ночью. Это заставило Эрлиха притихнуть и, после того, как Гарри снял с него заклятие, произнести уже другим, усталым тоном:
— Вот оно что. Признаться, я не хотел бы, чтобы человек, подобный тебе, становился Партнёром моего крестника. Ты слишком силён для него. Рядом с тобой он сгорит, как бабочка-однодневка, пытаясь стать таким же, дотянуться до твоего уровня.
— А мы и не партнёры — просто друзья, и я буду с Люком до тех пор, пока он с моей помощью не сможет вернуть веру в себя и способность самостоятельно строить свою жизнь.
— А как же Линкс?
— Брайан тоже мой друг, и он поймёт причину моего ухода.
— Ухода?
— А ты полагаешь, что Люк сейчас способен делить любовника с кем-нибудь ещё?
— Нет, но ты… Странно, в устах кого-то другого это бы звучало полным бредом, но ты… Ты ухитряешься навязывать свою точку зрения окружающим людям, как будто это само собой разумеющееся дело.
— Я никому и ничего не навязываю.
— Ага, просто со своей харизмой ведёшь за собой. Будь кумир моих родителей хоть вполовину таким, как ты, я бы пошёл за ним на смерть, не раздумывая.
