Как альфе и показалось в начале, серый волк, первым с ним заговоривший, оказался вполне пригоден в качестве лидера восставших рабов. Правда, заставить тех рабов восстать было делом крайне непростым: многие не захотели брать дубины и присоединяться к абордажникам – они были уверены, что все напрасно и попытками сопротивляться они лишь утяжелят будущее наказание. Тем не менее, шестерка новых бойцов под предводительством Арнульфа (так звали волка) присоединилась к бою против «Осколка». И, что гораздо важнее, стая «Лисы Фуррала» узнала то, что Осколок был еще очень и очень недостроен: камеры функционировали только в машинных и головных отсеках корабля, манекенов на корабле тоже почти не было, не хватало многих герметичных дверей, а какие были, те корабль не мог задраить самостоятельно, и прочее, и прочее. Полностью функционировали только основные системы Осколка. Вооружившись этим знанием, абордажники двинулись дальше, попутно освобождая попадающиеся им скопления рабов и один раз нарвавшись на троицу совершенно ничего не понявших пиратов (грифоны перекололи их, на время лишив возможностью пользоваться правыми руками, раньше, чем они ойкнуть успели). В общем, Осколок даже не подозревал, что подвергся абордажу.
***
Путь до капитанского мостика (боевая рубка тоже не была достроена) был долог. Но не потому, что абордажники встретили хоть какое-то сопротивление. Нет, за все время их пути им не довелось натолкнуться хоть на кого-то, кто успел бы выхватить свой клинок. Просто, Осколок был огромен: нормальные кораблестроители не зря оснащают свои сравнимые по размерам корабли движущимися дорожками. А еще только тут Осколок соизволил заметить абордажников, и очень им удивился, поначалу даже не признав в этой толпе разряженных грифонов со шпагами и покрытых боевой раскраской волков с топориками тех, кто пришел по его хвост. Что, собственно, и позволило абордажной партии проникнуть на мостик: пока корабль возмущался и пытался отправить «бездельников» «заниматься своей работой» волки заблокировали одну из дверей рубки в открытом положении и завалились на мостик. Где их с недоумением встретила дюжина пиратов и восьмерка ожидающих в нишах хранения манекенов. Последние были немедленно выведены из строя топориками волков. Это заставило отребье понять то, что же теперь тут происходит: пираты повыхватывали мечи.
Первыми в бой вступили грифоны. Они ловко орудовали своими шпагами, и за считанные секунды превратили восьмерку пиратов из бойцов в стонущих от боли ничтожеств, пытающихся, зажимая раны, отползти из-под ног сражающихся. Осталось четверо. Трое из них, два дракона и грифон, бились отчаянно и умело: уже сами грифоны, потеряв двоих раненными, отступили, и окружив эту опасную троицу, заняли выжидательную позицию. Волкам тоже лезть на мечи пиратов не хотелось: видно было, что уж нескольким из стаи придется попробовать металла. Четвертый же пират не сражался и, даже, оружия в руки не взял – этот коричневый грифон с белыми головой и животом и вкраплениями фиолетовых перьев на груди и в крыльях отступил в угол рубки, и отстраненно наблюдал за происходящим.
- Прочь с моего мостика, рабы! - первым молчание боя нарушил Осколок. В тоне корабля отчетливо читались возмущение и обида, - Сейчас я соберу парней и манекены!..
- Было бы кого собирать, мы бы сюда так просто не дошли, - фыркнул один из грифонов, продолжая держать шпагой дистанцию с пиратами.
- Херр Абисари, херр Афор, херр Цакер, вы проиграли. Бросайте оружие, - а вот предводитель грифонов, колА Сегмунт, похоже, знал пиратов лично, и был неприятно удивлен видеть их здесь и сейчас, - Я обещаю вам достойное обращение до тех пор, пока не передам вас властям.
Пират Абисари (его и отстранившегося от драки грифона единственных Фай знал по именам) лишь презрительно фыркнул, и продолжил держать оборону. Ситуация затягивалась.
- Херр Абисари, мы с вами принадлежим к разным видам, между нашими народами хватает разногласий, как и наших с вами личных споров на поприще наук, - пространно начал колА Сегмунт, - Но мы с вами и нашими коллегами херром Афором и херром Цакером – цивилизованные существа…
- О, нет, Сегмунт, мы существа дикие. Мы цивилизацию отрицаем, - улыбнулся грифону красный дракон, - И сдохнем здесь ровно так, как и положено диким зверям, забрав с собой побольше вырождающихся в цивилизации охотничков.
- Это глупо, херр Абисари, - грифон склонил голову.
- Пути природы не апеллируют к разуму, - хмыкнул дракон, по-прежнему держа мечем дистанцию с окружившими троицу абордажниками, - Мы уже оставили потомство – улучшили нашу породу. Наша роль в этой жизни успешно сыграна, и мы больше не боимся смерти.
Фай взвесил в руке свой топорик: ему в голову пришла интересная мысль.
