- Абисари, послушай себя: ты же проповедуешь какое-то безумие! Только боги могут решать то, когда и если дело грифона в мире окончательно завершено, - колА Сегмунт опустил свою шпагу, демонстрируя нежелание драться. Грифон был не на шутку расстроен, - Даже ваши, отказывающиеся выходить из докосмических времен, кланы воинов отрицают смерть как ценность. Зачем ты зовешь то, от чего один только ущерб? Сдавайся: суд вынесет справедливое решение.
- Справедливости тоже нет, мой бедный, обманутый старыми мракобесными книгами коллега, - дракон продолжал улыбаться, но улыбка теперь больше походила на гримасу, - Есть только извечная гонка, в которой выживают пригодные, а отставшие, переставшие быть пригодными, умирают. Ну, что же, мы отстали…
Фай размахнулся, и молча метнул свой топорик. Когда-то, когда он был подростком, он, вместе с остальными юными оболтусами племени, развлекался такой зряшной, но очень веселой порчей оружия.
- Апф!.. – красный пират сложился вчетверо, когда топорик, рассекая край его ножен и отрывая одно из яичек дракона, пролетел между его ног. Нда, в юности Фай попадал в деревянный чурбак куда ловчее. Но и так вышло неплохо.
Оставшиеся двое пиратов заколебались, видя то как их подельник скорчился на полу, зажимая пальцами свою окровавленную промежность (а неподалеку лежало его, разрубленное и истекающее отныне обреченным пропасть впустую семенем, яичко). КолА Сегмунт просительно протянул к пиратам руки, безмолвно призывая своих противников завершить бессмысленное противостояние. На этом колебания пиратов окончились – они побросали клинки, и позволили разодетым грифонам с Тихой Ветра себя связать. После чего клювастые наемники перевязали теперь беспомощного пирата Абисари. Его рана оказалась не так страшна, как можно было предположить: он остался мужчиной, хоть и лишился одного из двух источников семени, а рассеченную плоть ножен можно было зашить. Теперь оставался только четвертый пират.
- Я не собираюсь сопротивляться, - коричнево-белый грифон протянул победителям руки, опустив кисти вниз в знак своего подчинения, - Но требую отнестись ко мне с уважением. Я не пират. Хотя, признаю, сотрудничал с ними по доброй воле и зная то, кому оказываю услуги.
- Ну, и мразь! – восхитился один из грифонов-наемников, связывая руки сородичу, - Мне, даже, стыдно, что я с тобой одного вида.
- Осколок, прекращай бой и ложись в дрейф, - приказал кораблю Фай, чувствуя, что теперь, когда бой закончен, черед за пустотными волками, - У нас в руках твои офицеры.
- А мне-то какое дело? Я сейчас хвосты вашей мелочи дооткусываю, и поплыву в порт: там вам самим плавники поотрывают, - синтетически фыркнул корабль, всеми силами выражая презрение к захватившим его мостик.
- Мы все еще внутри тебя – мы можем тебя убить, - заметил на это Фай. Вообще, такие вещи говорить кораблям, даже враждебным, не стоит. Но этот несносный подросток-переросток уже прочно занял место в печенках альфы, - Или ты нам подчинишься, или мы отключим тебя от питания.
- Меня?!! – искренне возмутился Осколок, - Да я вас!..
- Сынок, успокойся. И подчинись им. Волк прав, - подал голос пленный грифон Грайшнур. Какие-то из критических узлов Осколка были недостроенны, и абордажники могли быстро с ним расправиться без специального инструмента? Или птицелев преследовал свои цели?
- Отец?! – корабль был удивлен и, одновременно, обижен.
- Увы, сынок, они правы. Подчинись. Я совсем не хочу, чтобы ты умирал, - а вот на этом, на том, как грифон изобразил вселенскую скорбь, Фай окончательно решил, что Грайшнур дурит кораблю голову – у него были свои причины не желать дальше длить противостояние Осколка и квартета его оппонентов, - Все будет хорошо. Как всегда.
- Ладно, отец. Все будет хорошо, - в голосе корабля сквозила растерянность, но, похоже, он решил подчиниться, - Рабы поганые, я ложусь в дрейф! Давайте, назначайте мне вашего сраного капитана!
- Всему свое время, - Фай кивнул голограмме корабля, которую тот наконец-то соизволил спроецировать, - У нас, и у альф, и у кораблей, к тебе есть длинный и серьезный разговор.
Голограмма Осколка презрительно «фыркнула», и скрестила руки на груди, тем давая понять о своем отношении к словам альфы.
***
Это был провал. Нет, не катастрофа - «Слуги Развития» получили целый град болезненных ударов со стороны цивилизованных народов, но организация все еще дышала. Только провал. Но провал очевидный.
Якер Орли из клана Орли, высокопоставленный слуга Его Императорского Величества в интендантской службе Флота Его Императорского Величества, поставил последнюю подпись в последнем журнале, и, отложив в сторону эту бумажную плиту, окончил свой рабочий день.
Итак, большинство баз разгромлено, многие экипажи пойманы, «верные» правительства периферии и бизнесфурри открестились от «Слуг Развития», а агентура попряталась по щелям. Провал. Глупый, позорный провал, вызванный лишь тем, что никто из них сразу не смог понять то, на каком именно корабле улепетнула эта мерзкая зеленая воровка.
