— Хватит, — королева махнула рукой, — все это уже неважно. У тебя постоянно находятся какие-то отговорки. Что ты пришла? Полюбоваться на меня? — ее голос становился все более громким и под конец сорвался на визг, — ну на, смотри, любуйся! Что, нравится?
Она придвинула подсвечник ближе и рывком сорвала с себя плед. Ромейн, которая слушала ее вопли с широко раскрытыми глазами, тихо ахнула, увидев зрелище, представившееся ей.
На лице королевы красовался внушительный синяк. Впрочем, одним лицом это не исчерпывалось. Синяки покрывали также руки и плечи женщины, а кожа над бровью была рассечена. Судя по всему, кровь перестала идти совсем недавно.
— О Господи, — вырвалось у Ромейн и она прижала руку ко рту, — что это? Кто это сделал?
— Кто это сделал? — повторила Оливетт, криво усмехнувшись, — мой возлюбленный супруг. Видишь, как горяча его любовь. Нет на свете женщины счастливее меня.
Ромейн ничего не сказала в ответ на эту тираду. Да и что можно было сказать на это? Она поспешно отвела глаза в сторону.
— Эта дрянь доложила ему обо всем, — прошипела Оливетт, — а он явился сюда, чтобы потребовать объяснений. И он их получил. Мерз-завец, — добавила она, — Господи, я его так ненавижу, что у меня темнеет в глазах.
Некоторое время в спальне стояло напряженное молчание, а потом королева произнесла:
— Иди спать. И завтра не приходи, пока я не пошлю за тобой. После столь жарких изъявлений супружеской любви я не горю желанием кого-либо видеть.
— Но…
— Все, Роми. Ступай. Ничего не желаю слышать, — и Оливетт легла на кровать, закрывшись пледом и отвернувшись к стене.
Ромейн поняла, что ей здесь больше нечего делать. Она развернулась и вышла. Мэгими встретила ее словами:
— Рада видеть тебя целой и невредимой. Она сильно бушевала?
— Нет. Напротив, была очень спокойна.
И она, уже собралась выйти, как девушка сказала:
— Подожди немного. Я хочу поговорить с тобой. Это важно.
Ромейн посмотрела на нее.
— Я осмотрела свою рану, — вполголоса начала Мэгими, глядя на девушку очень серьезно, — она и в самом деле небольшая. Просто царапина. Но дело не в ней. Там было еще кое-что.
— Что?
— Отпечатки ладоней. Два розовых отпечатка на моем теле, похожих на легкий ожог.
— Да?
— Ты ведь понимаешь, что это значит, Роми?
— Понимаю? Я должна это понимать?
— Это следы твоих ладоней. Я плохо помню, что тогда произошло, но кое-что в моей памяти все-таки сохранилось. Ты приложила свои руки к моему телу.
И Мэгими в упор уставилась на лицо Ромейн. Девушка покрепче сжала зубы, стараясь быть как можно спокойней. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
— Тебе следует быть осторожней, — снова заговорила Мэгими, — это очень опасно.
— Что опасно? — осведомилась Ромейн чрезвычайно изысканно.
— Я имею в виду твои способности, — тут она понизила голос до едва слышного шепота, — если кто-нибудь узнает об этом…
— О чем?
— Ты знаешь, о чем. Ты ведь обладаешь Силой. Я давно подозревала, что с твоим обучением что-то не так. С чего бы сильному магу брать тебя в ученицы? Из-за того, что ему это приказала королева? Да он ее в упор не видел и ее приказы не значили для него ровным счетом ничего. И в любом случае, он сумел бы убедить короля в необоснованности ее чрезмерных претензий. Но он не стал возражать. Он подчинился и принялся тебя учить. Это очень странно. Но теперь мне ясно. Тогда он почувствовал в тебе Силу.
— Ты это сейчас выдумала?
Мэгими ничего не ответила. Она сдвинула брови и покачала головой.
— Рана была очень опасна, да? Я могла умереть, ведь так? Если бы не ты, я была бы уже мертва. Да, я знаю это. Я только что вспомнила, что она сказала тогда: «Если эта дрянь сдохнет, я буду только рада», — повторила девушка слова Оливетт сухим, бесцветным голосом, — она хотела меня убить, она все сделала для этого. И если бы не ты…
— Я ничего не делала, — отозвалась Ромейн, — ты все выдумала. Что за глупости! Во мне никогда не было никакой…
— От тебя за милю несет магией, — прервала ее Мэгими, — а когда ты начинаешь злиться, воздух густеет и начинает вибрировать. Я умею это чувствовать и меня ты не проведешь. Не беспокойся, я не стану никому ничего говорить об этом. Ты, конечно, думаешь, что я сразу побегу докладывать королю, но это не так. Я не обо всем докладываю. И я вовсе не такая дрянь, как ты думаешь.
— Я не думаю, что ты дрянь, — отозвалась Ромейн, — я вообще ничего против тебя не имею.
Но Мэгими, кажется, не слышала ее. Она продолжала говорить, как будто ее прорвало.
— Я в самом деле очень хорошо отношусь к его величеству. Именно поэтому я близко к сердцу принимаю его проблемы с супругой. Она ведь никогда не любила его. Она только и мечтала о том, как бы вильнуть на сторону. Ну, а теперь… теперь, боюсь, это вылилось в нечто гораздо более серьезное.
— Ты сказала, что чувствуешь магию, — напомнила ей Ромейн, — почему ты сразу ничего не сказала об этом?
