— Очень хорошо. Так передайте ей мой ответ. Коротко и ясно: нет. Чтобы больше к этому никогда не возвращаться. Или вы ожидали чего-то иного?
— Я и не должна ничего ожидать, сэр. Мое дело — передать вам просьбу ее величества и выслушать ответ.
— И не думать, — добавил он, — понятно. Но все-таки, хотя бы для разнообразия подумайте, мисс Шиниз и скажите, неужели, вы одобряете все это?
— Сэр, служба у ее величества включает в себя то, что я должна выполнять ее поручения, но ни коим образом не выказывать своего отношения к ним.
— Ей и не надо. Мне скажите.
— Но это будет не совсем…
— Зато ее поручение «совсем», да? — Филипп дернул бровью, — что «не совсем»?
— Не совсем лояльно по отношению к ее величеству.
— Я знаю, вы ее любите. Не пойму только, за что.
Ромейн задумалась. Любит ли она королеву Оливетт? Совершенно точно и недвусмысленно: нет. Но она хорошо к ней относится, правда, доброе и теплое отношение — это еще не любовь.
— Не то, чтобы… — начала девушка и запнулась.
Что это с ней? Кажется, она вздумала откровенничать? Совсем с ума сошла.
— Не то, чтобы что? — настаивал принц.
Отвечать пришлось.
— Я благодарна ее величеству за то, как она ко мне отнеслась.
— За то, что приблизила к себе? Кстати, она привезла вас из своей страны, так?
— Нет.
— Тогда откуда?
— Странно, что вы не в курсе, сэр. Все знают, что меня подобрали у переправы в тот день, когда его величество возвращался домой с новой женой.
Филиппа от этого напоминания передернуло. Но он быстро справился с собой и продолжал:
— Стало быть, королева подобрала вас у переправы. Что вы там делали, мисс Шиниз?
— Сидела в кустах.
— Зачем? — изумился он.
— Я не помню, сэр. Это было довольно давно. Помню только, что там произошло какое-то несчастье.
— А ваши родители?
— Я не знаю, кто мои родители, где они и как их зовут, если вы это хотите узнать, сэр. Меня подкинули в семью смотрителя переправы. Я — подкидыш без роду и племени.
— Вы намеренно сообщаете мне эти подробности, чтобы я оставил вас в покое? — спросил Филипп, — боюсь, это вам не поможет.
— Не поможет? — переспросила Ромейн.
Он покачал головой.
— А что поможет?
— Не знаю. Может быть, если вы нахамите мне как-нибудь особенно грубо, я разозлюсь и прогоню вас прочь. Оставим это. Мисс Шиниз, попытайтесь оставить свое предвзятое отношение к ее величеству и скажите, что вы думаете о ее планах?
— Не думаю, что они могут осуществиться после того, как о них прознал король.
— Но вам они нравятся?
— А почему они должны мне нравиться? Достаточно того, что они нравятся ее величеству. Она не спрашивала моего мнения.
— Я спрашиваю.
— Если честно, то…
— То что? Мисс Шиниз, я полчаса пытаюсь это услышать. Пожалейте наконец мои нервы.
— Нет, — немного сердито отозвалась Ромейн, — нет, они мне не нравятся, потому что это безнравственно, отвратительно и глупо. Вы это хотели услышать, сэр?
— Именно, — подтвердил принц и издал смешок, — наконец-то. Безнравственно, отвратительно и глупо. Очень точное определение. И тем не менее, вы продолжаете носить мне какие-то записки и передавать поручения невзирая на то, как я это не выношу.
— Вы сами спросили о новостях, сэр.
— Да, — согласился он, — я спросил, потому что вы все равно мне бы это сказали, хотел бы я это слушать или нет.
— Ну, а что мне делать? Это моя работа.
— Ваша работа — портить мне жизнь?
— Что? — Ромейн вытаращила глаза, — я порчу вам жизнь? Ну, это уже слишком!
— А как еще можно назвать то, что я нахожусь здесь?
— Но я в этом не виновата.
— Вы забыли добавить «сэр», — ехидно напомнил ей Филипп.
Ромейн мрачно посмотрела на него.
— Сэр, — припечатала она.
— Так, на чем мы остановились? Продолжайте, мисс Шиниз, вы так хорошо начали.
— Обвинять меня в том, что вы находитесь здесь, сэр, это все равно, что обвинять мистера Тернера в том, что у вас отвратительный характер, сэр.
Тут Филипп расхохотался.
— Мисс Шиниз, вы, как обычно, просто неподражаемы! Теперь вы будете говорить «сэр» до тех пор, пока это слово не завязнет у меня на зубах. Значит, у меня отвратительный характер?
— Я этого не говорила, сэр.
— Считайте, что сказали. Но мой характер, дорогая мисс Шиниз, не идет ни в какое сравнение с вашим. Я даже не могу подобрать ему определение. Когда вы будете выходить замуж, скажите мне об этом, чтобы я мог выразить вашему будущему супругу искреннее соболезнование.
— Хорошо, сэр, непременно так и сделаю, — съязвила Ромейн.
— Ладно, оставим это. Так вот, мисс Шиниз, я вас уже просил и повторяю опять: не носите мне записок и не передавайте идиотских поручений. И не спрашивайте, что вам отвечать королеве. Уверен, что вы сумеете это придумать.
— Хорошо, сэр, — девушка поднялась на ноги, — я передам ее величеству ваш ответ, сэр.
— Мне уже плохо, — проворчал он, — сядьте. Вас никто не отпускал. Что за манера уходить сразу, как только вам перестает что-нибудь нравиться!
— О, сэр, вы ошибаетесь, — с затаенным злорадством отозвалась Ромейн, — если бы я уходила сразу как только мне переставало что-то нравиться, я бы уже давно ушла. Сэр.
— Я сказал: сядьте. Или вы думаете, что я вечно буду находиться в изгнании?
— Нет, сэр.
