— Что «но»? Хватит. Ступай отсюда, и приходи лишь тогда, когда тебя позовут.
Ромейн сощурила глаза. Сколько можно это терпеть? До каких пор это будет продолжаться? Оливетт постоянно обвиняет ее в том, что она не делала и делать не обиралась, регулярно срывая на ней свое плохое настроение. Если она приходит, ее тут же гонят, если нет — немедленно зовут, обвивая в нерасторопности. Причем, в обоих случаях она только исполняла указания королевы!
Ромейн молча развернулась и вышла.
Мэгими, подняв голову на звук, хотела что-то сказать, но осеклась. Она собралась подняться на ноги, но в это время на столе треснул графин, заливая все кругом водой, а остальные предметы задрожали и принялись подпрыгивать, включая и стул под девушкой.
— Успокойся, — сказала Мэгими очень мягким тоном, — Роми, ты меня слышишь? Успокойся, ладно? Возьми себя в руки, пожалуйста.
Но Ромейн уже взяла. Она перевела дыхание и оглядела место побоища. Никаких особенных повреждений, кроме графина, не обнаружила.
— Извини, — проговорила она.
— Ничего. Но с этим нужно быть поосторожнее. Хотя я тебя очень хорошо понимаю. Она и святого из себя выведет. Что на сей раз?
— Мне надоело это терпеть, — прошипела Ромейн, — что бы я ни сделала, все не то и все не так.
— Со мной было то же самое, — сочувственно заметила Мэгими, — постарайся не обращать внимания. Ты ведь знаешь, для тебя это особенно важно.
— Я знаю, — девушка села на стул и поморщилась, заметив, что со стола капает вода, — черт возьми. Графин треснул.
— Да пустяки, — махнула рукой ее собеседница, — велю принести другой, вот и…
Она осеклась во второй раз. На ее глазах трещина в стекле начала уменьшаться, а потом исчезла совсем. Вода, извиваясь, словно живое существо, потекла к щели в полу и просочилась сквозь нее.
— Мама, — вырвалось у Мэгими.
Пару секунд она просидела с вытаращенными глазами и раскрытым ртом, а потом выпалила:
— Первоклассное колдовство. Давненько я такого не видела.
У Ромейн вырвался смешок.
— Рада, что тебе понравилось. Вообще-то, это довольно просто. Магия обратного действия.
— Возможно, для тебя это и просто. Ты ведь очень сильна. Наверное, будешь сильнее даже Меора, со временем.
— Меор — очень средний маг, — снисходительно пояснила Ромейн, не испытывая к бывшему учителю никакого почтения.
Зато Мэгими снова открыла рот от изумления.
Но продолжать эту занимательную беседу им не дали. Распахнулась входная дверь и в приемную влетела Сэлли. Именно влетела, а не вошла, как обычно. Лицо у нее было испуганным, губы дрожали.
— Кошмар! — вскричала она, — это просто ужас какой-то! Господи!
— Что случилось? — Мэгими вскочила на ноги.
— Где кошмар и ужас? — спокойно спросила Ромейн.
— Там, — и Сэлли махнула, рукой, — боже!
— Да что произошло, Сэлли?
— Его величество, боже, ему так плохо! Кажется, он умирает.
— Что-о?! — громко вскричала Мэгими и помчалась к выходу, по пути уронив стул.
— Король умирает? — переспросила. Ромейн недоверчиво, — но почему? Я хочу сказать, с какой стати?
— Не знаю я, с какой стати, — ответила служанка, приходя в себя, отчего в ее тоне появились знакомые ворчливые нотки, — но говорят, ему стало плохо сразу после завтрака.
— Съел что-то не то? — предположила девушка.
— Я там не была. И вообще, хватит тут болтать, Роми. Иди, скажи ей, — она мотнула головой в сторону королевских покоев.
— А сама что? Боишься?
Сэлли презрительно фыркнула.
— Глупости. Иди, не бойся, она не расстроится, — она поспешно прикусила язык, но было поздно.
Слова уже вылетели и вернуть их назад было невозможно.
— Ой, что ж это я ляпнула-то, — затараторила Сэлли, — сама не знаю, что это на меня нашло. Конечно, расстроится. Давай, иди, Роми.
Ромейн сдержала смешок и отправилась к двери. Ну разумеется, королева расстроится. Очень расстроится оттого, что король еще не умер. Сэлли только высказала вслух то, что давно было всем известно. Уж кто-кто, а Оливетт о смерти мужа горевать не станет. Она его терпеть не могла.
— В чем дело? — недовольно спросила королева, когда девушка вошла в комнату, — я, кажется, велела тебе не заходить сюда, пока тебя не позовут. Что у тебя с головой, Роми?
— Я зашла лишь на минутку, ваше величество, — с ледяной вежливостью произнесла Ромейн, отвешивая поклон, достойный торжественных приемов, — только для того, чтобы сообщить вам ужасную новость. Его величеству очень плохо.
— Что? — переспросила Оливетт отрывисто, сцепляя дрожащие руки и пытаясь унять радостную улыбку, которая так и норовила появиться на лице.
Ромейн повторила свои слова, словно прилежная ученица.
— Боже. Полагаю, я должна пойти к нему.
Королева подошла к зеркалу и поправила волосы. Лицо ее было абсолютно спокойным, она уже взяла себя в руки.
— Пойдем со мной, Роми. Наперсница должна сопровождать свою госпожу в таких случаях. Следует неукоснительно соблюдать этикет, не так ли?
И не дожидаясь ответа, Оливетт вышла за дверь.
