Она нашла Дэниела в другой ярко освещенной комнате с белыми стенами, белыми столами и лабораторными халатами. Он разыскал Фрица, и тот в данный момент сравнивал маленький кусочек платья, найденного в пустыне, с лоскутом, который прошлым вечером достал из кармана Дэниел. Возможно, оттого, что теперь она знала его историю, на нее повеяло тихим отчаянием.
— Таких тканей сейчас уже не увидишь, — сказал Фриц. — Это смесь хлопка с полиэстером. Принт проходит на обе стороны, отчего трудно сказать, какая сторона должна была быть лицевой. Но под микроскопом это сразу видно. Хотите взглянуть? — Не вставая с кресла, он отъехал от стола.
Рени шагнула вперед, забросила выбившуюся прядь волос за ухо, приблизила глаз к окуляру и навела резкость. Волокна яркие, различалась разница между нитями каждого куска. На ее неискушенный взгляд лоскутки были разными, хотя и похожими.
Она выпрямилась.
— Мне кажется, они немного разные.
Фриц кивнул:
— Это потому, что они действительно разные.
Она заметила, что Дэниел несколько обмяк. Если ткань не совпадает, можно отложить эмоции на потом.
— Они разные, потому что прожили разную жизнь, — продолжал Фриц. — Один пролежал много лет под землей. Второй, как ни странно, выглядит более изношенным, хотя цвет более яркий.
Вчера вечером Рени решила, что Дэниел привез ткань в пустыню из-за расследования. Теперь она задумалась, не таскал ли он ее в кармане все эти годы.
— Так это та же ткань? — спросил Дэниел. — Или не та?
— Вы же знаете, что ткани печатают партиями? Нет? Но так оно и есть. Они не просто одинаковые, но, думаю, из одной партии.
Дэниэл застыл рядом с ней, на верхней губе выступили капли испарины. Лицо его побелело так, что она разглядела веснушки на переносице.
Она развернула его к двери и мягко подтолкнула.
— Вам надо выпить воды.
Он вышел без возражений. Не желая делиться информацией, которая ей не принадлежит, она поспешила объяснить его поведение и внезапный уход.
— Он себя неважно чувствует сегодня, — пояснила она Фрицу.
— Я верю визуальному совпадению, — сказал он, все еще занятый тканью. — Но я сделаю РФС и определю химический состав обоих образцов. — Он говорил о рентгеноскопическом методе химического анализа волокна. — Я свяжусь с Дэниелом, когда получу результаты.
Она пробормотала какие-то благодарности и вышла за Дэниелом в коридор. Он выглядел уже лучше.
— Значит, это она, — сказал он.
— Не совсем. — Понятное дело, он не мог думать ясно. Совпадения тканей еще недостаточно. — Не на сто процентов.
Не вдаваясь в детали о руке, плавающей в бальзамировочном растворе, она сказала:
— Давай подождем, что выяснит Эванджелина. Нам нужны отпечатки или ДНК, чтобы получить окончательное подтверждение.
Его телефон зазвонил. Он глянул на экран и ответил, но по его словам она не смогла догадаться, о чем был разговор. Закончив разговор, он сказал:
— Подтверждение по первому телу. Это Кармел Кортес.
Ничего неожиданного, но оставался важный вопрос: как это связано с ее отцом?
— Надо известить ближайших родственников.
Она вдруг поняла, что говорит как начальник, и поправилась:
— Конечно, решать вам…
Он кивнул. Полуподтверждение его явно потрясло. День-другой с психотерапевтом не помешали бы, но детективам такая роскошь не положена.
— И еще одна пресс-конференция, — сказал он, с усилием взяв себя в руки и сосредоточившись. — А после я хочу съездить к Кортес на работу и посмотреть, чем она занималась перед тем, как исчезла. Могли остаться какие-то ниточки. И надо попасть туда как можно скорее. Когда это попадет в новости, станет сложно беседовать с людьми. Пресса будет повсюду.
— Я бы и к ней домой съездила, — сказала Рени. Узнаешь жертву — узнаешь и убийцу.
Вернувшись в управление, Дэниел и Рени выяснили, что Кармел не была замужем, а ее родители живут в Техасе, в Эль-Пасо. Дэниел всегда старался сообщать об утратах, глядя в глаза. Узнавать о потере близких всегда тяжело, но он считал, что при личном контакте можно оказать хоть какую-то поддержку, если понадобится. Но в данном случае Дэниелу оставалось только звонить.
Он без обиняков сообщил все матери Кармел. Она разрыдалась, и ее голос затих, казалось, она отошла от телефона. Он оставался на связи. Наконец трубку взял мужчина и спросил, не шутка ли это. Дэниел заверил его, что нет, и как можно более деликатно изложил обстоятельства.
— Мы не созванивались с нею несколько недель, — ответил мужчина. — Но у нее есть обыкновение исчезать без предупреждения. Мы даже однажды заявили о ее пропаже, и, боже, она нам такое устроила! Так что мы научились ничего не говорить. Она всегда объявлялась. — У него вырвался всхлип.
Дэниел выждал немного, а потом сказал:
— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, но я могу позвонить позже, если вам нужно время.
— Нет. Поговорим. Потому что я хочу знать, кто сделал это с моей девочкой.
