– Да, Сатори ходила с нами на реку, к дереву. У нас там место встречи после школы. Сатори появлялась реже, чем Дэви. А последнее время с нами была только Дэви.
– Сколько по времени Сатори не гуляла с вами?
– Вроде с осени. Полгода уже, это точно. С тех пор, как… они с Дэви поссорились.
– Марти, ты видела, чтобы Сатори уходила с кем-то тебе незнакомым?
– Нет, сэр. Она всегда появлялась одна… или с сестрой, или с друзьями.
В доме семьи Мэй все дни склеились в один большой вязкий ком.
Мэри сидела на диване в неизменной позе: с выпрямленной спиной и взглядом, устремленным на экран телевизора.
Трудно понять, о чем она думает, а все попытки разговора плохо заканчивались.
Вдруг она переменилась в лице, напряглась как струна и резко кинулась к двери. Оставив ее нараспашку, Мэри исчезла в сумерках. Дэви была на кухне, когда услышала шум. Она прибежала в гостиную и увидела на экране Марти. Та рассказывала про встречи у дуба и несколько раз произнесла имя Сатори.
Раздумывать некогда. Дэви мгновенно сообразила, куда побежала мать.
Дэви неслась к дому подруги. Еще издалека она услышала крики. Прямо, поворот, и через несколько шагов ей открылась картина: посреди газона стоит Мэри. Вокруг нее и около крыльца валяются свежие комья земли вперемежку с травой. Входная дверь держится всего на одной петле и разодрана ниже ручки. На крыльце стоят Марти и ее мать.
Мэри рыдает и кричит:
– Ты ведь знаешь, где она… знаешь!
– Нет, мэм, простите, я ничего не знаю, простите, – в ужасе лепечет Марти.
Но Мэри ничего не слышит. Она, как заведенная кукла, повторяет одну и ту же фразу.
Дэви отступила назад и закрыла рот руками.
«Что делать? Что делать?»
Мэри душераздирающе вскрикнула, будто ей вживую вырезали сердце. Из домов высыпали соседи. Дэви подбежала к матери, но она с силой ударила дочь, когда та пыталась ее обнять.
Дэви повалилась на землю.
Вскоре у дома Марти оказались Хлоя и Тревор. Появилась карета скорой помощи. За ней полиция.
Люди на улице шумно обсуждали происшествие.
Дэви сидела на бордюре, в стороне от толпы, спрятав лицо в коленях, когда подошла Марти.
– Как ты? – тихо поинтересовалась она.
– Прости за газон и… за дверь, – сдавленно сказала Дэви, глядя себе под ноги. – Мы все оплатим.
– Все в порядке, не бери в голову.
Дэви молчала.
– Дэви, мне очень жаль. Правда. Газон – это ерунда. Ты… держись, главное, – Марти неловко приобняла подругу.
В голове шумело. Как будто океанский прибой уснул в черепной коробке. Думать ни о чем не хотелось. Делать тоже. Пожалуй, хотелось только уснуть. Прямо сейчас.
Рядом опустилась Хлоя и сообщила, что врачи хотят оставить Мэри под присмотром. Они просят согласие на госпитализацию. Дэви молча кивнула.
– Аарон… я уверена, Аарон тоже согласится, – сказала Хлоя.
Дэви подняла на нее глаза. Они обе подумали об одном и том же: Аарон уже несколько дней не произносил ни слова.
Мэри Мэй боролась со сном:
«Все что угодно, только не сон! Только не забвение. Кто, если не я, способна отыскать свою дочь? Я должна быть сильной, должна…»
Тяжелые веки опускались сами, и Мэри изо всех сил напрягала руки, сжимая кулаки, до крови впиваясь ногтями в мягкую ткань ладоней.
Пришло время действовать.
«Надо встать с этой чертовой кровати! Некогда лежать! О-о-о-о… – при попытке подняться на локтях к горлу подступила тошнота, – что за… м-м-м… надо позвать сестру, потребовать, чтобы меня немедленно отпустили… надо попросить полицейскую машину… сначала я поеду в парк, конечно в парк … он сейчас особенно красив… лето… как часто мы гуляли там все вместе… Аарон, девочки…»
Мысли и образы потекли бурной рекой и заполнили сознание. Мэри погрузилась в мир на грани сна и яви.
Она улыбалась, потому что это были очень живые и очень приятные воспоминания.
«Говорили, что детей у меня не будет никогда.
Но разве я кого-то слушала?
Мы просто трахались, как обычно, и получали от этого удовольствие. Однажды я почувствовала головокружение, а когда не пришли месячные… о да… это чувство невозможно забыть! Я ничего не говорила Аарону два месяца, боялась сглазить… Но он заставил меня признаться… м-м-м… наверно, слишком таинственной была моя улыбка. Я согласилась сходить к врачу.
“Миссис Мэй, у вас девочка”
Аарон рыдал, как кретин…»
Ее мысли текли ровно и плавно, как река на равнине.
«А потом… потом я стала как инопланетный дирижабль, проглотивший целую планету, и Аарон снова потащил меня к ним.
Сестра шепнула доктору чуть громче, чем следовало, потому что я услышала: “Кажется, живот очень большой для такого срока?”
Снова УЗИ.
“Все хорошо! У меня все хорошо!”
Я восседала на кушетке, когда врач сказал:
“У нас есть новость. Она хорошая, но к ней стоит подготовиться”.
Я подумала, что Аарон убьет его.
Он такой вспыльчивый.
И ранимый.
“У вас не одна девочка, а две. Это близнецы. Теперь, когда они подросли, их обеих видно очень хорошо. Посмотрите на снимок”.
Я заткнула всех, кто доставал меня, всех, кто мне сочувствовал! Я наплевала на всех и никого не слушала. Я просто всегда делала то, что хотела.
