– Я разгадал этот ребус еще при жизни, Крис. Ответ был на поверхности. Я знал. Я знал, кто убийца… Кто-то помог мне это выяснить, кто-то дал подсказку… – Он схватился за голову. – Это было так просто и так нереально, что я сначала сам с трудом поверил. А потом я умер и все забыл.
Андрей зло пнул дверь подъезда.
– Куда мы идем? – Я неуверенно покосилась на блестящие осколки на асфальте.
– К твоей машине? Это же твое? – потряс он ключами в воздухе.
– Не совсем…
Я все еще стояла в нерешительности, боясь поранить о разбитое стекло ноги. Андрей, проследив за моим взглядом, сел на корточки.
– Садись ко мне на спину, донесу.
Я попятилась обратно к подъезду и поймала горькую усмешку на губах парня.
– Все-таки боишься меня, Крис. Я бы никогда не сделал тебе больно. Ты все для меня. Пожалуйста, не упрямься, у нас очень мало времени.
– Лжец!
Андрей распрямился и с недоумением посмотрел на меня.
– Никогда не лгал тебе.
– Сейчас лжешь. Сказал, что больно не сделаешь. Но мне больно! Ты умер, и мне больно! Почему мне больно?!
– Крис.
В его глазах я видела собственное страдание. Ему было так же плохо, как и мне. Он мучительно рвался навстречу, останавливал себя, боролся, пока не отогнал терзавшие его сомнения.
Секунда – и я в его объятьях. Чувствую знакомый запах тела и кондиционера для белья, слышу в дребезжащих наушниках наши песни.
– Прости. Я не хотел умирать.
– Верю. – Потерлась носом о теплую грудь.
Его рука поднялась к моему лицу и невесомо коснулась подбородка. Андрей наклонился ниже, и я задрожала от безумного и естественного желания поцеловать его. Но я тоже не умею лгать.
– Я замужем.
– О.
Он часто-часто заморгал, его взгляд заметался по моему лицу, а руки опустились.
– Прости…
Я не могла смотреть ему в глаза. Самая страшная пытка на свете. Говорит одно, но я-то вижу, как ему плохо.
– Нет. Тебе не за что извиняться. Это же хорошо. Ты живешь дальше… Машина мужа, да?
Он пытался не подавать виду. Господи, нужно было соврать, умолчать, поцеловать. Но мне хотелось сделать все правильно: не обманывать дорогих людей, пусть один из них давно мертв, а о втором я почти ничего не помню.
– Да, машина его… О нет! Он остался в квартире! Тот человек может навредить ему! – Я бросилась к подъезду, но Андрей слишком легко поднял меня на руки и быстро понес прочь от дома, перешагивая через битое стекло.
– Нет. Твой муж будет в безопасности, если ты уедешь, Крис. Тот другой ищет тебя, на остальных ему плевать.
– А как же твой отец?
– А что с ним?
Андрей шагал к парковке и наводил брелок то на одну машину, то на другую.
– Никто не знает, где он. Ваш внедорожник нашли по дороге в Есенск. Как думаешь, это
– Скорее всего, папа слишком близко подобрался… – тихо проговорил Андрей. – Тем более тебе нужно бежать, Крис.
– Ты поедешь со мной? – с надеждой спросила я парня, в глубине души надеясь на положительный ответ.
– Нельзя, Он преследует меня. Мне нельзя знать, куда ты уехала. Нам пора прощаться, Крис. Не уверен, что смогу вырваться еще раз.
– Нет, Андрей! Я не готова, пожалуйста, не уходи!
– Мы никогда не будем готовы, Крис…
Шепот ласково коснулся моего уха. Совсем рядом раздался писк снятой сигнализации, и я прижалась крепче к любимому мертвому парню.
– Постой, я столько всего хочу узнать. Это ты приезжал в Личково на угнанных машинах? – вцепилась я в ворот его футболки.
– Значит, их уже нашли?
– Да.
Андрей шкодливо улыбнулся.
– Да, это был я, Крис. Так глупо. Мчался к тебе, как сумасшедший. Неосознанно. Просто чувствовал, что ты там. Должен был повидаться. Даже не помня тебя, рвался навстречу.
В горле застрял ком. Еще немного, и мы расстанемся уже навсегда, а мне катастрофически не хватает времени надышаться им, наслушаться, насмотреться.
– Ты выкрал меня из больницы и отвез в недостроенный таун этой весной?
Он кивнул.
– Не мог позволить им сделать с тобой это.
Пальцы нежно погладили место, где мне делали пункцию, а затем Андрей бережно поставил меня рядом с машиной и замер, словно увидел что-то по-настоящему страшное.
– Это же… Крис, это ваша машина?
Его дрожащие пальцы нервно ощупывали холодный металл.
– Да, а что?
Не говоря ни слова, он открыл дверь и запустил руку в бардачок, вытаскивая на свет сторублевую купюру.
– Крис, кто твой муж? Как его зовут?
– Что такое, Андрей? Что все это значит?
Он рухнул на колени и схватился за голову, издавая жуткие хрипящие звуки, словно кто-то душил его. Карие глаза начали стремительно желтеть. Я наклонилась к нему, но Андрей ударил меня по руке и зарычал по-звериному, вскочил на ноги и бросился прочь с парковки, крикнув на прощание едва угадываемое слово:
– Беги!
Я смотрел на себя его глазами, видел, как сжимаются пальцы вокруг шеи, как синеют губы, продолжая шептать имя моей Крис, а капилляры на склерах лопаются, заливая угасающий взгляд алым. Слабое тело искалеченного собственным отцом мальчишки не могло сопротивляться. Я не мог сопротивляться! Это было безумием. Мы оба перестали дышать. Я на мгновение, он – навсегда.
