Я делилась всем – своей болью, подозрениями, любовью. Я плакала, сжимая знакомую чашку, в которой мой парень заваривал дешевый растворимый кофе и бросал в него маршмэллоу.
А потом я выпалила о нашем трогательном прощании с Андреем, когда мы наконец-то стали близки, а затем о своей беременности.
Я зажмурилась, ждала, что бедная измученная женщина выгонит меня за весь этот кощунственный бред о ее сыне, но вместо этого она молча набрала чей-то номер на городском телефоне.
Зря я не попросила не сдавать меня маме. Наверное, ей и звонит. Я начала медленно сползать под стол и жалеть о своем приезде.
– Здравствуйте, а могу я поговорить с Натальей Владимировной.
Уф. Это точно не моя мама, и очень надеюсь, что не психиатр.
– Наташ, привет. Можно к тебе девочку на УЗИ привести сейчас? – Ольга перевела на меня взгляд. – Сколько задержка уже?
– Не знаю…
– Ну, а сколько дней прошло с… Ну, ты поняла.
– Сегодня двадцать семь дней с тех пор, как Андрей окончательно пропал.
– Задержку не помнит, но близость была четыре недели назад.
Теперь я точно сползла под стол, заливаясь краской. Вот уж не думала, что мама моего парня будет обсуждать со мной такие вещи. Но ничего не попишешь, я сама приехала.
– Да. Прямо сейчас и придем. Спасибо, Наташ. Да, все по-прежнему… – Снова пронзительный взгляд и легкая улыбка. – А может, и нет.
– Кому вы звонили?
– Гинеколог. Моя хорошая знакомая. Пусть посмотрит, ты же не против?
Меня поразила неприятная догадка, от которой стало совсем паршиво.
– Вы мне не верите, да? Я тесты могу показать. – Потянулась за сумкой, но Ольга быстро остановила меня.
– Кристина, я верю тебе, слышишь? – Ее сухие ладони легли мне на лицо и смахнули навернувшиеся слезы. – Верю. Он был особенным. Я просто не замечала. Когда Саша заболел, мы молились. Каждый день. Умоляли послать нам чудо, ангела-хранителя, чтобы спас нашего сына. И нам послали Андрюшу, удивительного ребенка, неспособного на ложь и подлость. А мы его честность и доброту приняли за безумие. Небо нас наказало, забрало своего ангела назад.
У меня в горле застрял ком. Хотелось разреветься в голос. Я вцепиться в дрожащие плечи этой женщины. Сказать, что она не виновата. Никто не виноват. Даже Витя. Этому Андрей научил – сострадать, давать шанс.
– Я верю, что у тебя его малыш, и ты правильно сделала, что приехала. Мы его защитим. Не бойся, знаю, что тебе страшно. Мне тоже было страшно.
УЗИ и последующий скрининг не выявили патологий. Беременность протекала без осложнений, и вскоре мне пришлось начинать непростой разговор с родителями.
Ольга Теплова приехала поддержать.
Маме с папой понадобилось чуть больше времени, чтобы свыкнуться с этой новостью.
– Тебе будет непросто, – как-то утром заметила мама, разглядывая мой внушительный живот.
– Знаю.
– Когда подрастет, будешь ездить на учебу. Мы договоримся о нормальном дневном обучении. Сидеть с ребенком буду я. Ольга по возможности будет приезжать, может, переедет на время. Места у нас много, – рассуждала мама. – Как назовешь?
Я улыбнулась. Глупый вопрос.
Чтобы закрыть все обиды прошлого, я навестила Витю в лечебнице. Он выглядел хорошо и, кажется, был счастлив избавиться от своих демонов, пусть даже под действием сильных препаратов. Он стал настоящей звездой среди исследователей, которые были жутко заинтересованы в его уникальном случае. Его называли абсолютной медицинской химерой, на него ссылались в своих диссертациях крутые ученые с труднопроизносимыми фамилиями.
Витя долго смотрел на мой живот и решал какую-то сложную задачу в уме, пока не спросил:
– Мой?
Я покачала головой.
– Ясно.
Мне показалось или он вздохнул с облегчением?
– Он ушел, не надейся, что твой ангелок сейчас вселится в меня. Он умер, теперь уже с концами, – холодно отозвался парень.
– А я не к нему, я к тебе пришла.
– Зачем? – Во взгляде промелькнуло что-то похожее на надежду.
Я пожала плечами.
– Наверно, потому, что, несмотря ни на что, ты мне небезразличен. Один человек сказал мне, что плохих людей не бывает. Бывают несчастные, одинокие и те, кого не поняли. Я хочу тебя понять.
Санитар знаками показал, что мне пора уходить. Витя тоже заметил этот жест, и на его лице появилась мольба.
– Ты еще придешь?
– Постараюсь.
– Я буду ждать, Крис.
Стало легче. Я часто навещала его, стараясь не говорить никому из близких. Они бы точно не поняли, да и я, если честно, тоже не понимала, просто считала, что поступаю правильно. Андрей бы хотел, чтобы я не держала зла, научилась прощать и жить дальше.
И я жила.
Я родила сына, похожего на отца до последней темной реснички. Люди шептались, кто-то строил теории, что это пересадка костного мозга Вите сказалась на его наследственности. Но я-то знала правду.
Было тяжело. Недосып, усталость. Мама частенько ругалась с Ольгой, которая преобразилась и помолодела лет на десять после появления внука на свет. Она оставалась у нас каждые выходные, и у меня все больше появлялось свободного времени на подготовку к вступительным экзаменам.
