Движения становятся быстрее, я дёргаюсь взад-вперёд, натирая спину о кожаное сиденье, пытаюсь приподнять бёдра, чтобы поймать ту самую точку, которая вот-вот взорвётся, но Гай крепче прижимает меня обратно, властвуя надо мной и моим телом. Я ощущаю прилив всё новых и новых сладостных мгновений. То, что сейчас происходит с моим телом, не подчиняется никакому закону. Это магия. Волшебство в чистом виде. Уверенные и быстрые движения заставляют меня выгибаться, и с каждой секундой они становятся только увереннее и быстрее. Мои стоны смешиваются с голосом Гая, я таю от блаженства.
И когда удовольствие достигает пика, когда собирается в одном единственном месте, Гай быстро выходит из меня, и мы взрываемся по отдельности. Я кричу, пытаясь прикрыть лицо руками, чтобы хоть немного утихомирить себя, и ощущаю, как что-то тёплое брызжется мне на живот. Не приходится долго думать, что это.
Гай роняет голову, его грудь, покрытая пóтом, вздымается и разрывается от мощного дыхания, а я упиваюсь этими звуками, в наслаждении запуская пальцы в его волосы и обнимая его за шею. У меня дрожат коленки от ещё не отступившего до конца оргазма.
Гай приподнимает меня и впивается в губы, прежде чем прошептать:
– Ты – всё, что мне нужно, моя роза. Только с тобой мне так хорошо, как никогда не было… Прошу, не лишай меня себя.
Ночь мы с Гаем провели в его машине, тесно прижатые друг к другу.
Никто нас не потревожил. Ночное небо, блики города, уезжающие по домам автомобили и едва слышные голоса где-то вдалеке, а потом и вовсе могильная тишина, составляли нам компанию.
А всё утро после этой ночи я не могла поверить в случившееся. Я поднимала голову, чтобы взглянуть в безмятежное лицо спящего Гая, прикладывала щеку к его груди, слыша стук сердца, ощущая кожу на своей коже, его руку у себя на обнажённой талии, и не могла поверить в произошедшее. А оно всё крутилось у меня в голове.
Получается, вчера состоялась наша первая брачная ночь.
Мы оба нехотя возвращаемся обратно домой наутро. Вистана всё ещё нет. Я пользуюсь тишиной, чтобы прошмыгнуть в свою комнату и принять душ. Платье приходится передать горничным, чтобы они привели его в порядок. К слову, горничные постоянно косятся в нашу с Гаем сторону, моментами глупо улыбаясь. И когда мы выходим вместе из машины, и когда решаем прогуляться во дворе и немного поговорить.
Я опускаю голову, смущаясь такому вниманию, и у меня возникает ощущение, будто они всё знают. Будто сами видели то, что происходило в машине.
– Что-то не так? – спрашивает Гай, с волнением глядя на меня.
– Они все на меня пялятся так, словно ты привёл в дом какую-то шлюху, – отвечаю я немного сердито.
Он нахмуривает брови, и вся мягкость на его лице быстро куда-то девается. Выпрямившись во весь свой высокий рост, он обращается к работницам:
– У вас недостаточно дел, раз вы находите время стоять здесь и тратить время на пустой трёп?
При звуке его громкого голоса несколько горничных синхронно вздрагивают.
– Мы… – начинает одна из них, но Гай её перебивает:
– Вам платят за работу по дому, а не за пускание сплетен. Если я снова замечу вас за бездельем, придётся нам с вами расстаться.
– Д‐да, мистер Харкнесс… – кивают несколько девушек. Они разворачиваются и покидают нас в спешке.
Во дворе теперь почти пусто, никого нет, кроме охраны у ворот и по всему периметру.
Я вмиг расслабляюсь.
– Ты теперь Харкнесс, – напоминает Гай. – Ты можешь пугать их. Можешь даже угрожать. Не стесняйся делать это, если они чем-то тебя не устраивают.
– Но мне как-то не хочется угрожать людям, которые просто болтают за моей спиной.
– Вот в чём различие между Каталиной Норвуд и Каталиной Харкнесс, – усмехается он. – Но я люблю обеих.
Ему удаётся поднять мне настроение. Я кратко усмехаюсь.
За спиной вдруг слышится звук подъезжающей машины. Я отстраняюсь от Гая, будто от огня, оборачиваясь. Автомобиль паркуется возле колонн дома, и наружу вылезает Вистан.
– Рад, что мои дети наконец явились, – широко улыбается он. Водитель закрывает за ним дверь. – Где же это вы были всю ночь?
Меня отбрасывает в прошлое, к тому самому периоду моей жизни, когда контроль со стороны родителей был самым верным моим попутчиком. Но тогда меня контролировали самые близкие люди, а сейчас этим занимается мой враг. Так что послушно кивать я не собираюсь.
– Какая разница, где мы были? – спрашиваю я.
Вистан останавливается на полпути, заводит руки за спину и усмехается.
– Такая, прелестница, что я
Моё лицо обдаёт жаром. Я ужасно злюсь.
Гай перехватывает мою руку и несильно сжимает запястье, как бы прося меня не совершать глупостей. А мне каждый раз больно видеть, как ему приходится безмолвно подчиняться отцу. Думаю, в этом есть смысл: нет желания снова быть униженным, а ещё нет стремления убивать Вистана, ведь в таком случае «трон» перейдёт к Гаю. То, чего он больше всего не хочет, как он сам мне признался.
