Потом я иду в дом. Прохожу в холл, потом поднимаюсь по ступенькам наверх. Дома почти безлюдно, не считая моментами прошмыгивающих мимо меня горничных, занимающихся уборкой.
Я нахожу Гая в его комнате, хотя и думала, что его дома, наверное, тоже нет. Он как раз надевает на себя тёмно-красную рубашку из атласа и застёгивает пуговицы. При виде меня в отражении зеркала на его губах появляется улыбка.
– Можно? – спрашиваю я, хотя поздно спрашивать разрешения войти, если я уже вошла.
– Проходи, смысл моей жизни, и не смей больше задавать таких глупых вопросов, – произносит он.
Я закрываю за собой дверь и окидываю взглядом его идеально заправленную кровать, состояющую из тёмно-красного бархатного постельного белья.
В голове у меня крутится миллион вопросов, а сердце возбуждённо стучит. Зайд не сообщил мне, можно ли рассказывать о плане Гаю, но я самостоятельно решаю пока этого не делать. Нужно дождаться Вистана, а сейчас…
– Когда мы будем спать вместе? – спрашиваю я, пытаясь увести разговор в иное русло. Мне и самой хочется пока отвлечься. – Мы муж и жена, а спим по отдельности. Это вообще нормально?
– Отец считает, что ты на меня плохо влияешь, – говорит Гай таким тоном, будто хочет отшутиться.
– Что такого я успею сделать с тобой ночью, что он считает нашу совместную постель чем-то неприемлемым?
– За одну ночь может многое измениться, Каталина.
Может быть, Вистан не хочет, чтобы мы спали вместе, потому что считает, что за ночь мы с Гаем успеем произвести какой-нибудь переворот? Глупо, конечно, но мысль отличная.
Гай поправляет волосы, укладывает их назад, на пальцах блестят его кольца. Я только сейчас вижу коробочку, из которой он их достаёт. С интересом прохожу ближе и раскрываю её.
– Ниху… – Я замолкаю, поймав предостерегающий взгляд зелёных глаз в зеркале. – Ничего себе… Сколько у тебя вообще колец?
– Сто двадцать шесть здесь, сто тридцать в моём доме.
У меня глаза лезут на лоб после озвученных цифр.
– Ты что, коллекционируешь их?
– Нет, моя роза, я их ношу.
Я вытаскиваю кольцо с буковкой «N», кручу его в руке, потом кладу обратно: ведь ясно, что означает эта буковка, а лишний раз портить ему настроение своими напоминаниями я не хочу. Достаю другое кольцо: серебряное, в виде обвивающего палец змея с глазами из маленьких изумрудов.
– Какое красивое, – выдыхаю, глядя на украшение.
– Можешь забрать себе, – говорит Гай, подходя ближе. В нос тут же проникает запах его одеколона: самый головокружительный запах. – Будешь смотреть на него и вспоминать меня.
– Ну, тогда мне придётся подарить тебе что-то взамен, – произношу я, надевая на палец кольцо. – Какое-нибудь украшение. Чтобы ты носил его и вспоминал обо мне.
Я не даю ему произнести что-то в ответ и сую руки под свою кофточку за спиной. Открепляю замочек, снимаю лифчик и вытаскиваю его наружу. Гай смотрит на меня с удивлением, и при этом я вижу, как дёргается его кадык: он сглатывает. Когда я понимаю, что способна вызывать у этого парня такие чувства одним лишь снятием лифчика, самооценка у меня почему-то взлетает до небес. Я открепляю одну бретельку.
– Дай руку, – прошу я.
Гай протягивает руку, всё ещё находясь в недоумении.
А я закрепляю бретельку у него на запястье, таким образом создавая некий браслет.
– Будешь теперь вспоминать обо мне, – торжественно заявляю я, любуясь проделанной работой. Сам лифчик откладываю в сторону.
– Спасибо, – улыбается Гай, рассматривая бретельку, – но, боюсь, при виде этого я буду вспоминать твою грудь.
– Ну, моя грудь – часть меня, так что сойдёт, разве нет? В чём проблема?
– Проблема в том, что я буду вспоминать твою грудь и страдать от мыслей, что не могу стиснуть её в руке прямо в эту минуту, – усмехается Гай.
– Зато у тебя всегда будут причины скорее возвращаться домой, – подмигиваю я.
Он со мной соглашается, притягивает ближе и целует в губы. И когда я чувствую, как его влажный язык входит в мой рот, у меня ноги становятся ватными. Каждый раз, чёрт возьми, ему удаётся превращать меня в безвольное создание, когда дело касается прикосновений и поцелуев. Стоит ему дотронуться до меня, и я начинаю сходить с ума.
К счастью, воздух кончается в лёгких быстрее, чем обычно, так что нам обоим приходится отстраниться, иначе, боюсь, у меня остановилось бы сердце.
Гай закрывает шкатулку с кольцами, поправляет рубашку, а я втайне мечтаю, чтобы он снял её, отбросил в сторону и позволил мне снова им полюбоваться.
– Куда это ты ездила, кстати? – спрашивает вдруг он.
Я напрягаюсь, но стараюсь не подавать вида. Заправляю за ухо прядь волос, прочищаю горло и отвечаю:
– С Зайдом катались.
Мои слова вызывают у Гая особенный интерес. Он поворачивает голову в мою сторону: его брови нахмурены, а губы поджаты.
– Катались с Зайдом? – переспрашивает он. – С чего бы вдруг?
– Ну, я просто попросила. Хотела немного подышать свежим воздухом и выйти из этой тюрьмы.
