Найди сердце королевы полностью

– Я не смущаюсь, – вру я. – Можешь говорить. Мне интересно, что это ты там себе навыдумывал.

– Прекрати. Ты знаешь, о чём я.

– Так скажи напрямую.

Пару секунд он молчит, просто вглядываясь в моё лицо. А затем Гай вдруг наклоняется вперёд, опираясь руками на стеклянный столик перед собой. Взгляд снова такой хищный и… очень-очень горячий. Не знаю, как один лишь взгляд вообще может вызывать такие странные тянущие ощущения внутри.

– Хочешь, чтобы я сказал? – спрашивает он.

– Да, хочу, – дрогнувшим голосом выдаю я.

Он наклоняется ещё ближе и с улыбкой отвечает:

– Ты касалась себя, пока думала обо мне.

Зайд просто назвал бы всё своими именами: «Ты, цыпочка, дрочила на Гая». Но Гай не такой. Он всегда выбирает слова более изящные и аккуратные. Из его уст ничего никогда не может прозвучать пошло и грязно. Вот и сейчас его фраза: «Ты касалась себя, пока думала обо мне» звучит так мягко и почти невинно, что я даже не горю от стыда, хотя должна была бы.

Вместо этого вскакиваю с дивана и в возмущении смотрю на него сверху вниз, скрещивая руки на груди.

– Ты же сказал, что не было камер! Ты снова мне соврал!

Гай выглядит невинно, глядя на меня снизу вверх:

– Я сказал правду.

– Тогда откуда же ты знаешь, что я…

От осознания у меня округляются глаза и кружится голова. Вот теперь-то я по-настоящему горю от стыда, а вместе со мной горят и все кости в теле.

– Ты… блефовал? – срывается с моих губ.

Он просто вытащил из меня информацию моим же языком, но против моей воли!

Гай издаёт смешок, вставая с таким видом, будто одержал победу.

– Всё в порядке, – говорит он. – Надеюсь только, что тебе понравилось.

Мне хочется дать ему пощёчину снова. Потому что другого варианта отвлечься я просто не вижу. А его улыбка… ох, она одновременно и завораживает, и вгоняет меня в ещё большую краску. И вот я уже почти сливаюсь с красным диваном позади себя.

– Доедай свой салат. – Гай бросает взгляд на еду в контейнере, которую я отложила на столик, как ни в чём не бывало. – И это последний раз, когда ты ешь нечто подобное.

Я хмурюсь, глядя на одно из своих любимейших блюд, а потом снова на Гая:

– Почему это?

– Потому что это просто салат, а тебе нужно хорошо питаться.

– Я не понимаю. Наша разница в возрасте каким-то образом позволяет тебе считать себя рядом со мной взрослым дядькой?

Гай явно ожидает продолжения.

– Тебе же двадцать два, – уточняю я. – Ты гораздо старше меня.

Он издаёт смешок, словно я ляпнула большую глупость.

– Пять лет не подходит под критерий «гораздо старше», – говорит Гай.

– И всё же… Когда у тебя день рождения?

Шестнадцатое июня. Я прекрасно помню, но хочу это обсудить с ним лично и посмотреть, будет ли он продолжать мне врать.

– Зачем тебе знать? – спрашивает он.

– Может быть, хочу сделать подарок.

У него приподнимаются в очередной усмешке уголки губ, когда он спрашивает:

– Да? И что ты можешь мне предложить?

Если бы я была такой, как Ирэн, я бы без стеснения выдала кучу непристойных вариантов того, что могла бы предоставить ему в качестве подарка. Но всё это остаётся исключительно в моей голове, потому что я, несмотря на новый имидж, всё же остаюсь собой – стеснительной хорошей девочкой и папиной дочкой.

– Ты прав, – сдаюсь, решая поиздеваться над ним и ожидая его дальнейших действий. – Мне совсем нечего тебе предложить.

– А что ты хотела бы получить на свой день рождения? Я могу раздобыть всё, что ты захочешь, Каталина.

Странно, но его вопрос меня сильно удивляет. Он заставляет меня оцепенеть и окунуться глубоко в раздумья. Потому что все цифры смешались, даты превратились в бессмысленные кучки символов.

Я просто… забыла о своём скором дне рождения. О дне, когда мне исполнится восемнадцать. О дне, которого так ждали мои родители. Они готовили особенный праздник с самого моего шестнадцатилетия. А теперь всё это не имеет смысла.

Совсем скоро. Он совсем скоро.

Гай явно замечает, как я вмиг погрустнела. Я слышу его тяжёлый вздох.

– Это будет первый день рождения вдали от дома и близких, – говорю я в пустоту.

– Мне жаль, – только и выдаёт Гай. И снова этот холод в голосе, пронизывающий до самых костей.

Я по ошибке решила, что больше не встречусь с этим тоном его голоса, но было глупо забывать, кто он и как его растили. Человек, о чью спину тушил сигареты собственный отец, вряд ли сумеет превратиться в очаровашку и вечно улыбающегося мальчишку за пару мгновений. Если его и можно изменить, то только долгими годами и постепенно.

– Но несмотря на это, – вдруг начинает Гай, – ты получишь подарок от меня. Я что-нибудь придумаю.

– Мне не нужно ничего, – отвечаю я. – Только чтобы меня оставили в покое. Все.

– Пока это невозможно. Но я буду работать над этим дни и ночи.

Я горько усмехаюсь, вглядываясь в его красивые глаза и безупречное лицо, и говорю:

– А всё могло бы быть намного легче, если бы ты меня просто в тот день пристрелил.

– Могло бы, – только и отвечает Гай. – Но тогда я не смог бы получить единственный шанс сделать добро и спасти свою душу.