Целыми часами я лежу на полу в грязи. Мне плохо, голова кружится, меня периодически подташнивает. Организм сопротивляется гнетущей атмосфере. Он ведь не привык к пыткам, не привык к побоям.
А Хью действительно бьёт меня, чтобы оставить на теле как можно больше синяков. Это его задача, его цель. Он не хочет оставлять меня невредимой. Однако он точно учитывает, как бить правильно, чтобы не нанести серьёзного вреда и не лишить меня ненароком жизни раньше времени.
Внутри чувство дикого страха медленно сменяется гневом, а ещё в какой-то степени безразличием. Мне почти всё равно, что будет дальше. Я знаю, что умру в любом случае, поэтому боли почти уже нет. Я просто научилась за часы пыток её притуплять.
Когда я переворачиваюсь на спину, желая встать, вдруг ощущаю что-то колющее на спине. В моём платье что-то есть. Что-то маленькое и твёрдое. Нахмурившись, я еле-еле привстаю на локтях и сую руку за спину, пытаюсь нащупать, что же это такое. А спустя секунду открепляю с платья и достаю маленький чёрный предмет.
О боже мой.
Это чип для слежения, который оставил на мне Гай. Всё это время он был на мне.
Он едва не выскальзывает из моих трясущихся рук, я так взволнована, я так себя ненавижу за очередную попытку зажечь в сердце надежду, но не могу перестать поддерживать в себе тягу к жизни. Мне кажется, сердце со мной согласно, и оно больше не стучит так сильно, как раньше. Оно успокаивается в груди, пока ладони продолжают потеть.
Я возвращаю чип обратно на внутреннюю сторону платья, закрепляю при помощи липкой части.
От волнения вперемешку с тревогой кружится голова. Таблетки, которыми меня пичкают, явно подавляют сопротивляемость психики, и оттого я вечно чувствую тянущую слабость в конечностях. Ложусь обратно на пол так, будто он стал моей кроватью. В тело упираются острые края деревянных щепок, осколки бутылок и кирпичей, но мне наплевать на эту пустяковую боль. Я всё думаю: сработает ли чип. Догадается ли Гай искать меня с его помощью?
Проходят минуты, потом часы. А я всё продолжаю лежать, и меня никто пока не тревожит. Моментами я думаю о смерти. Эти мысли на самом деле стали мне гораздо ближе, чем мысли о жизни за всё это время. Я часто думаю о ней. Так часто, что уже почти свыкаюсь.
Но потом я поворачиваю голову в сторону, чтобы слёзы потекли вниз, не застыв около уголков глаз.
Воздух застревает у меня в горле, когда я вижу то, что не должна была бы видеть. Какое-то сумасшествие.
– Каталина.
Я не знаю, что происходит с моим телом, с моей душой, с моим сердцем и головой после того, как я слышу этот голос и вижу его лицо. Но сил встать у меня не находится. Я так рада видеть его… Так рада смотреть в его зелёные, пленившие мою душу глаза, что больше не думаю о том, где я нахожусь, в каком аду пребываю столько времени. Больше не чувствую ничего, кроме облегчения.
– Гай… – мой шёпот слишком тихий. Я с трудом разговариваю. – Забери меня отсюда…
Я еле слышу саму себя. Голос совсем охрип, и он с огромной силой выбирается наружу из горла. Я думаю, что при виде такого ужаса он подскочит ко мне, поднимет на руки и увезёт в безопасное место, как всегда делал.
Но Гай стоит на месте, будто ничего и не происходит. Он спокоен, ровно дышит, смотрит на меня сверху вниз с какой-то мягкостью и одновременно строгостью.
– Почему ты ничего не делаешь? – плачу я, хрипя ещё больше. – Почему ты просто стоишь?
– Я не могу тебе помочь.
Я чувствую, как разом трескаются все мои кости. Потому что боль ровно такая же, как если бы кто-то сжал моё тело и разломал меня пополам.
– Ты сильная, Каталина, и ты с этим справишься. Я тебя жду.
Осознание доходит до меня уже на следующую секунду.
Мне дали очередные таблетки полчаса назад. Всего полчаса назад. Как раз пришло время, когда они начинают действовать.
Это просто галлюцинация.
Он мне лишь кажется. Мой мозг спроецировал человека, в котором, как мне казалось, я больше всего нуждаюсь.
Гай делает шаг назад. Я беспомощно тяну ослабшую руку в его сторону, хочу ухватиться за край его штанов, за маленький кусочек его самого, чтобы он не исчезал. Чтобы не растворялся в воздухе, когда он так мне нужен.
– Нет, – шепчу я. – Не бросай меня.
– Ты справишься.
Я пытаюсь ползти и шепчу:
– Я слабая… Я не смогу…
Он отступает и повторяет:
– Я тебя жду.
Его голос проникает в самое моё сердце вместе со словами, которые кажутся мне абсурдом.
А потом Гай исчезает.
От разочарования хочется кричать. От ужаса того, что я снова осталась одна и что единственная частичка человека, который мог спасти меня, исчезла, хочется рвать на себе волосы.
Рыдания поглощают комнату целиком. Я не слышу больше звуков: только то, как из горла вырываются всхлипы, как рыдает каждая часть моего сердца.
Проходит ещё несколько долгих часов. Или дней, лет, веков. Не знаю. Может быть, даже целых вечностей.
