Дверь вдруг с шумом распахивается, и я резко поворачиваю голову в её сторону, содрогаясь от холода, проникшего в комнату.
– Что ж… – потирая ладони, довольно ухмыляется Хью. – Поздравляю. Сегодня у тебя последняя процедура. Завтра ты уже будешь гнить под землёй.
Моё тело дрожит сильнее. Каждая клеточка леденеет от страха.
Таблетку мне ещё не давали.
Хью направляется в мою сторону, а я отползаю назад. Мои движения удовлетворяют его ещё больше. Он дразнит меня, резко поддаётся вперёд, затем делает вид, что схватит, но не делает этого. Каждый его рывок отдаётся колющим ощущением в моей груди и испуганными вздохами.
– Больной ублюдок! – сквозь слёзы кричу я, набравшись смелости.
Как глупо! Как безрассудно! Как по-идиотски!
Его выражение лица быстро меняется. На оскорбления он реагирует молниеносно. Теперь он взбешён, и, кажется, дай ему волю, Хью с удовольствием размазал бы меня по стене, и ему даже не пришлось бы прилагать для этого особые усилия
Кажется, я задела его хрупкое эго.
Хью пытается схватить меня за ногу, тянется ко мне своими огромными ручищами, но я бью его в живот, и он сгибается пополам; не столько от боли, сколько от неожиданности. Я всё ещё дрожу, но мне удаётся встать. Ногу пронзает острая боль; кажется, я ошибалась, когда посчитала, что Хью мне ничего не ломал. Или боль вызвана чем-то иным. Прямо сейчас я могла бы попробовать сбежать. Пока он приходит в себя, я могла бы попробовать выскочить из комнаты и умчаться отсюда.
Но я этого не делаю, потому что понимаю: дело не закончено. У меня не будет шанса на удачный побег, пока он дышит.
Я ищу глазами что-то достаточное твёрдое, чем можно было бы нанести удар по его голове. Тут есть много блоков и кирпичей, но они слишком большие, и просто поднять их, а уж тем более замахнуться ими, мне не под силу.
– Чёртова сука! – выкрикивает Хью.
В следующую секунду я чувствую, как он хватает меня за волосы и тянет к себе. Я кричу от боли и не вижу другого выхода, кроме как подчиниться. Ему удаётся швырнуть меня обратно на пол и нависнуть сверху. И тогда он хватает мою шею и сжимает пальцы так, будто хочет вырвать мне глотку. В лёгких быстро кончается кислород, но я пытаюсь всеми силами дышать, втягивать воздух, так необходимый мне для существования.
Он ведь меня не убьёт… Меня убьёт Вистан. Он не задушит меня сейчас… Он не станет.
Вцепляюсь ладонями в его запястья и вонзаю ногти ему в кожу. Он рычит, но мои попытки наверняка сравнимы для него с коготками котёнка.
Хью поднимает меня за шею в воздух, а потом отшвыривает как тряпичную куклу к стене, и на этот раз я бьюсь о неё головой. Волосы на затылке намокают в мгновение: это тёплая густая кровь, превратившая мою силу в слабость и заставившая меня отшатнуться в сторону от подкатившего головокружения.
В глазах сотворившего это со мной человека вдруг просыпается ужас, когда он понимает, что мог повредить мне череп. Дрожащими руками я касаюсь затылка, а потом гляжу на ладонь, перепачканную собственной кровью. Я почти не ощущаю тела, я превратилась в парящую в воздухе материю. Отшатнувшись, я не удерживаюсь на ногах и падаю на пол, чувствуя, как внутренности сжались в тугие комки.
– Твою мать… – выдыхает Хью, подбегая ко мне. – Вот же срань!
Дверь за его спиной открывается.
– Итак, что у нас тут происходит?
Хью мрачнеет, замирает на месте, превращается в статую.
Появившийся в комнате Джаспер приближается. Он делает разочарованный вздох, когда видит кровь и моё предобморочное состояние. Наклоняется, садится передо мной на корточки.
– Срочно принеси аптечку, – резко приказывает он. – Живее, пока тебя не пустили на фарш.
Хью уже мчится к выходу.
На секунду мне успевает показаться, будто к Джасперу вернулись нормальные человеческие чувства, может, даже сострадание. Но зная, что именно по его приказу меня сюда притащили, именно он здесь главный, мне легко отогнать столь нелепые мысли.
– Этого в планах у нас не было.
Я слышу его голос, но он доходит до меня с трудом. Словно меня вдруг окунули в воду или заперли в стеклянной банке. К тому же голос кажется каким-то обрывистым и далёким, я еле различаю слова.
– Ты можешь встать?
Я хочу плюнуть ему в лицо. Размазать кровь по его физиономии, потому что это было бы куда лучше, чем слышать издевательские нотки в его голосе.
Я не шевелюсь, и мне глубоко плевать на его приказной тон. Даже при диком желании я бы не смогла встать, потому что голова кажется тяжёлой, перед глазами плывут блики.
Что они со мной сделали?
– Иди… – шепчу я. – Иди… к… чёрту…
И после произнесённых слов я ожидаю очередного резкого удара в живот или в любую другую часть тела, но его почему-то нет. Я напрягаюсь, готовясь к острой боли, но и её нет. Вместо этого Джаспер проводит рукой, с которой снимает перчатку, по моим волосам, убирая их с лица, и всматривается в него.
