Я делаю, как он и сказал, чуть вытягивая пистолет перед собой.
— Вот эта штучка называется «целик», а эта – «мушка», — объясняет парень, указывая пальцем на то, что я назвала бы просто «фигня, которая помогает целиться». — Так вот, перед тем как стрелять, убедись, чтo вepxняя чacть мушки нaxoдитcя нa oднoм уpoвнe c вepxнeй чacтью цeликa, и чтo мушкa нaxoдитcя poвнo в цeнтpe пpopeзи цeликa. Этo типа значит, чтo ты держишь пиcтoлeт poвнo.
— Нейти, ты так учишь меня, как будто собрался на войну посылать, — хихикая и чуть расслабляясь, произношу я тихо.
— Ну, тебе же нужно научиться пользоваться
Я удивлённо поворачиваю голову. Нейт отскакивает в сторону, когда я оборачиваюсь, нечаянно направляя дуло на него.
— Воу-воу! — отворачивая от себя пистолет обратно к мишеням, восклицает он. — Он же заряжен, крошка! Никогда не наводи заряженный пистолет в сторону мирных людей больше. Особенно на меня.
— В смысле «своим пистолетом»? — игнорирую его я, задавая свой вопрос.
— Я дарю тебе этот пистолет. Но Гаю ни слова.
— Зачем он мне? Я даже не умею им пользоваться.
— А для чего тогда рядом с тобой существую я?
Он улыбается, я улыбаюсь в ответ, возвращая взгляд на серебристый пистолет в своей руке. Вряд ли Гаю понравится то, что я могу носить при себе везде оружие, хотя с другой стороны он должен был бы наоборот сам вручить мне средство защиты. На всякий случай.
— Ладно, — киваю я, в голове пытаясь придумать управу на свой новый подарочек. Весьма неожиданный подарочек. — Так на чём мы остановились?
— Ты хотела пристрелить меня.
Закатываю глаза, выставляя руки перед собой вновь. Делаю, как и советовал Нейт: целюсь при помощи целика и мушки. Палец дрожит на спусковом крючке, волнение накрывает меня с новой силой. Я точно знаю, что в пистолетах бывает отдача, но какой силы отдача этого оружия я не знаю, а потому хватаю его ещё крепче. Делаю вздох, задерживая дыхание. Так мои шансы попасть возрастают; когда цель перед глазами неподвижна и не дрожит.
Наконец, когда я собираюсь с силами, я нажимаю на спусковой крючок, и раздаётся выстрел. Правда, из-за наушников его было плохо слышно, но вот руки точно почувствовали отдачу и вибрацию. Меня не сильно дёрнуло, из-за моей стальной хватки, и я тут же уставилась на мишень.
Полное разочарование...
— Блин! — ругаюсь я, махнув рукой. — Ну почему я такая косая?!
— Ты серьёзно? — смеётся Нейт. — Ты впервые в жизни взяла в руки пистолет. На первый раз это очень неплохо.
— Не впервые.
Он удивляется и не скрывает этого.
— Мой дядя ведь полицейский, — поясняю я. — Джозеф пару раз давал нам с Диланом пострелять, когда приходил в гости. Мы стреляли в тайне от мамы.
Нейт снова улыбается, а я грущу при воспоминаниях о семье. Мне стоило бы придумать что-то и снова их увидеть. Может, даже разобраться в ситуации с матерью Гая и папой.
Мне всё ещё кажется, что здесь что-то не чисто.
— Давай ещё потренируемся? — предлагает Нейт.
Во мне зажигается азарт. Просыпается желание ещё раз выстрелить, поэтому я совсем-совсем не против. Вновь встав за стойкой, я прицеливаюсь. Полностью готова стрелять.
— Расскажи о себе, Нейти, — прошу я, целясь вновь. — Твои родители знают о том, что ты работаешь у мафии? Как они вообще отнеслись к этому?
Пару минут длится молчание. Я даже успеваю решить, что Нейт вдруг куда-то испарился, но поворачивая голову, убеждаюсь в том, что он всё ещё стоит рядом. На его лице лёгкая растерянная улыбка, потом он чешет затылок и говорит:
— У меня нет родителей... Вернее, они, конечно, где-то, наверное, и есть, но... Я никогда их не видел.
От неожиданности услышать нечто подобное, я опускаю пистолет и поворачиваюсь к нему всем телом, снимая наушники. Нейт тем временем продолжает:
— Я рос в приюте. Когда мне было три месяца, меня случайно нашли в корзине около мусорного бака.
У меня холодеет от ужаса всё тело. Мне действительно кажется, что вся моя душа вдруг превратилась в ледышку.
— Ох... мне очень... очень жаль, Нейти, — говорю я, испытывая при этом неловкость. Не знаю, звучу ли нормально.
Нейт отмахивается:
— Да не парься, крошка! Всё нормально. Я же их никогда не знал, так что мне даже грустить не за чем... И не за кем.
И хоть он говорит это весёлым непринужденным тоном, голубые глаза меня не обманут. Глаза редко когда вообще обманывают.
А сейчас его глаза — самое грустное, что я когда-либо видела.
* * *
Хоть мы должны ехать на нежеланный ужин, на который нас пригласили под угрозой, я всё же одеваюсь понаряднее, чтобы соответствовать своему новому статусу. Я и раньше носила исключительно дорогие вещи, но они больше смахивали на одеяния фарфоровых кукол. Сейчас же я выгляжу как женщина. Опасная и уверенная в себе.
