Я всё ещё сижу на своём кресле, игнорируя и его, и обсуждающих происшествие и ржущих в сторонке Зайда с Нейтом, и остальных вошедших парней. Но потом Гай вдруг становится чернее тучи, щёлкает пальцами и грозно выговаривает:
— Все вон отсюда. Все, кроме Каталины.
Ему беспрекословно подчиняются. Даже Лэнс, который всегда казался мне гораздо старше его.
А вот сердце у меня в груди неспокойно переворачивается. Ему становится там тесно, пока я смотрю на то, как деревянная комнатка пустеет, оставляя меня наедине с обладателем жестоких зелёных глаз. А потом этот человек делает шаги в мою сторону.
— Не приближайся ко мне, — шиплю я как опасная змея. — Клянусь, если ты сейчас попытаешься меня ударить в ответ...
— Ты думаешь, я способен ударить тебя, милая моя Каталина?
Мне приходится пару раз моргнуть и качнуть головой, чтобы не начать таять от произнесённых им слов. Я продолжаю злиться. Должна продолжать.
— Да. И в ответ на это я попытаюсь тебя убить, — отвечаю я, прекрасно понимая, что блефую.
Он, наверное, тоже это понимает.
Гай наклоняет голову набок, наблюдая за мной с интересом. Цепочка на его шее качается, крестик блестит в свете лампочки. У него такие широкие плечи, такая красивая фигура, такие потрясающие руки... Ну не может жестокий убийца выглядеть так совершенно. Это просто нечестно.
А ещё не могут руки, убивающие людей, касаться меня так, как касался моего тела Гай в тот вечер...
— Я не удивлён. — Он скрещивает руки на груди. Сейчас рукава чёрной рубашки закатаны. — Меня многие пытались убить. Ты не первая и не будешь последней.
— Но они, вероятно, делали это с другими намерениями. А я попытаюсь сделать это, движимая ненавистью.
У Гая темнеют глаза. Лицо мрачнеет.
— А ты меня ненавидишь? — спрашивает он так, будто его это действительно волнует.
— Да. Конечно, ненавижу. — Я взмахиваю руками, округлив в удивлении глаза. — Ты ожидал чего-то другого?
Он приоткрывает рот, потом вдруг закрывает его, смотрит куда-то в одну точку, словно задумывается, а затем качает отрицательно головой, произнося:
— Нет. — Его взгляд мёртв, но на меня он не смотрит. — На самом деле, не ожидал ничего другого.
Издав нервный смешок, я хочу наорать на него, но передумываю. Мне хочется сохранить оставшиеся силы. Они могут понадобиться мне в любую минуту.
— Что случилось с миссис Майер? — спрашиваю я, мельком глянув на висящие фотографии в рамочках с пожилой супружеской парой, которые я достаточно изучила, пока сидела и убивалась в своём уголке.
— Она умерла. — В голосе Гая чувствуется горечь, а я поражаюсь тому, что он может грустить из-за чьей-то смерти. — Спустя пару недель после того, как мы с тобой сюда заезжали.
— От чего? — У меня подрагивает голос.
— Рак лёгких, как оказалось. Последняя стадия.
У меня сжимается сердце от таких резких слов. Но вспоминая то, как она с воодушевлением говорила о своём муже и о том, как желает скорейшей с ним встречи, я успокаиваюсь. Хотя бы немного.
— Мне жаль, — произношу я тихо. И говорю чистую правду.
У Гая вдруг звонит телефон. Я, можно сказать, даже вижу, как его лицо искажается в неприятном удивлении и напряжении, которые овладели телом. Тем не менее, звонок он принимает.
— Да, Камилла? — упоминает он сестру, бросив на меня предостерегающий взгляд. Наверное, просит молчать и не издавать никакого шума. — Я сейчас еду в Баллард с Нейтом.
Интересно, его сестра в курсе их с отцом чёрных делишек? Вероятно, да. Невозможно было бы скрывать столько лет такую тайну. Но я, видно, просто очень глупа, раз папа когда-то входил в число работников преступной организации, а я даже не догадывалась об этом. Знает ли мама? И вообще, правда ли всё это?
Мне нужно как-то это выяснить. И как можно скорее. Меня вполне могут держать здесь обманом.
— Камилла, я занят сейчас. — У Гая меняется тон. Теперь он гораздо грознее и серьёзней. — Неужели твой полоумный бойфренд не может повременить с этим? — Его глаза снова устремляются в мою сторону, в них видны искорки волнения. — Нет, не говори отцу. Хорошо. Я буду там. Ждите меня.
Он убирает телефон с уха и смотрит на меня выжидающе, будто ждёт каких-то слов. Но вместо того, чтобы довести дело до конца, Гай говорит мне:
— Мне нужно отъехать на какое-то время. Вечеринка в честь помолвки Камиллы.
Я бросаю на него безразличный взгляд:
— Ну и иди.
— И ты даже не поинтересуешься, опасно ли мне туда являться?
— Мне плевать на то, что с тобой будет, — убедительно вру я. — Можешь валить.
Лицо его от моих слов не меняется. Он по-прежнему холоден, пока смеряет меня взглядом, глаза полны спокойствия. Словно каждый день ему твердят, что его жизнь ничего не стоит и что людям было бы гораздо легче жить после его смерти. Хотя, не сомневаюсь, такое ему уже точно говорили.
Гай направляется к двери. Но прежде чем исчезнуть за ней, он поворачивается ко мне и говорит:
