Найди полностью

Я хмурюсь, совершенно не поняв его слов.

Вистан улыбается; снова как-то по-хорошему и даже по-человечески. Глядя на такую улыбку, забываешь, что он чудовище во плоти.

— Скажи, как тебе удалось простить моего сына? — спрашивает Вистан. В его руке вдруг появляется сигара, и я машинально напрягаюсь, вспоминая, что этой вещью он долгие годы мучал Гая. Вспоминаю шрамы на спине. Вспоминаю вчерашнюю ночь. — И не только простить, но ещё и полюбить.

Я не отвечаю, потому что сама не знаю, что отвечать. Я никогда не задумывалась об этом. Никогда не замечала, когда это начались перемены в моём сердце.

— Ответа не имеешь даже ты сама? — ухмыляется Вистан, закуривая сигару. — Вот, о чём я и говорил. Глупая безрассудная слабость. И название ей – любовь. Не может человек, имеющий это чувство внутри себя, быть достаточно хорошим лидером. Ты ослабила моего сына, прелестница. И тебе даже для этого не пришлось позволять ему себя трахать. Поразительно.

Я не хочу его слушать, но тем не менее продолжаю сидеть и слушать. Автомобиль едет по трассе, мы проезжаем мимо знакомых мне улиц, и я в миллионный раз вспоминаю родителей. Вспоминаю папу...

— Почему моему отцу нужно было убивать вашу жену? — спрашиваю я.

Вистан не ожидал этого вопроса. Его тёмные брови слегка приподнимаются, а глаза сияют интересом. И Джаспер в свою очередь не сводит с меня взгляда.

Вистан тушит сигару в пепельнице, встроенной в дверцу машины, и отвечает:

— По той же причине, наверное, по которой я похитил её. Она ему понравилась.

Я отрицательно качаю головой. А в сердце боль и отрицание всего, что я знаю и слышала.

— Нет... Папа не такой, как вы. Он не стал бы поступать жестоко по отношению к тому, кого любил.

— Твой папаша глаз положил на Натали. Я ведь видел. Ещё с детства.

От удивления у меня брови ползут вверх. Я не знала, что они были знакомы с детства.

— Он всё время хотел её, — ядовито выплёвывает Вистан. — С тех пор, как я привёз её домой. И вот, видно, решил воспользоваться всё же её телом в моё отсутствие. Как раз тогда, когда я вышвырнул его из Могильных карт. Месть и удовлетворение своих потребностей в одном лице.

Я отказываюсь верить во всё это до сих пор. И каждую секунду, пока дышу, буду отказываться. Папа никогда не проявлял агрессии или склонностей к насилию. Папа никогда не повышал и голоса в нашу с мамой сторону. Он целовал её каждый раз приезжая домой, обнимал и говорил нежности, пока она сидела рядом. Он не упускал возможности касаться её руки и гладить пальцы, если она вдруг стояла где-то поблизости.

Папа не мог никого убить, да ещё и таким жестоким способом. Что-то здесь не так, кто-то его подставил...

И, кажется, наконец у меня появилась новая по-настоящему стóящая цель.

* * *

Мы доезжаем до ресторана — роскошного высокого здания, подсвеченного золотыми фонарями и украшенный узорами. Стены окрашены в элегантные оттенки, которые отлично сочетаются с мраморными вставками.

У входа нас встречает молодая девушка-хостес в белоснежной рубашке и ровной юбке-карандаш. Она учтиво улыбается, приветствует нас и сообщает, что проводит до нашего столика. Вероятно, она уже была предупреждена о визите Вистана. Мы проходим через широкий почти королевский зал, освещаемый хрустальными люстрами на украшенных изображениями ангелов в стиле барокко потолках. Людей помимо официантов и хостес нет. Я догадываюсь: наверное, весь зал на сегодняшний обед закрыли на спецобслуживание.

— Посмотрим, на что ты готова ради моего сыночка, — усмехается мне в ухо Вистан, крепко сжимая мой локоть, но всего на мгновение.

Я сглатываю, твердя самой себе, что готова на всё.

За пышным столом нас уже ожидает смуглый мужчина с чёрными как смоль волосами и с щетиной на щеках и подбородке. Он облачён в чёрный костюм, а за спиной по обе стороны стоят два телохранителя. Видимо, это глава итальянской мафии, которую Нейт постоянно называет Спагетти. Отчего-то это название приелось и мне: настоящее действительно сложное для произношения.

— Рад тебя видеть, Валентино, — широко улыбается Вистан, пожимая руку своему итальянскому другу.

Я сжимаю ладонь в кулак от волнения, а Джаспер велит мне садиться, по-джентльменски выдвигая для меня стул.

— Джаспер Мендес, — приветствует его Валентино. — Снова в строю?

— Да, сеньор Коломбо, — отзывается в ответ парень. — Безмерно рад снова присоединиться к этой дружной английской семье.

Тёмно-карие глаза Валентино вдруг мечутся в мою сторону. На мне платье с таким глубоким вырезом на декольте, что, в принципе, я могла бы и не надевать ничего, однако его взгляд не тянется к моей груди. Он смотрит только мне в глаза. От этого мне ещё более неловко.

— А кто эта meravigliosa creatura[1]? — спрашивает он, пододвигаясь ближе к столу.

Вистан садится рядом со мной, с другой же стороны устроился Джаспер. За нашими спинами стоят двое телохранителей. Телохранители Вистана.

— Возможно, мой тебе подарок, Валентино, — говорит мужчина, заставив меня похолодеть. Но затем он смеётся. — Может быть, тебя заинтересовали бы подарки такого рода?