Найди полностью

Я охаю, потому что факт того, что Гай, как оказалось, полиглот, да и к тому же француз наполовину, заставил меня обомлеть.

— Французский тебе так идёт, — говорю я, улыбаясь. — Ты звучишь очень... сексуально, когда говоришь на нём.

— Буду иметь ввиду, ma chérie[4], — смеётся он.

Официант подходит к нам спустя несколько минут, и мы делаем заказ. Цены в меню показались бы любому среднестатистическому человеку запредельно высокими, но мы с Гаем, выращенные в семьях, совсем не считавших денег, не обращаем никакого внимания.

Зал полупуст, но всё же на дальних столиках сидят молодые девушки, которые совсем не стесняются бросать взгляды на Гая. От такого количества женского внимания в его сторону мне становится некомфортно и вызывает сплошную злость.

— Они все так пялятся на тебя, — говорю я, оглядываясь по сторонам.

Зато зелёные глаза передо мной устремлены только на меня. А их обладатель мне говорит:

— Какая разница, если я смотрю только на тебя? Этого должно быть достаточно, моя Роза.

— А пусть не смотрят на то, что принадлежит мне.

У него слегка поднимаются брови:

— Вот как. Я принадлежу тебе? Так ты у нас собственница?

— Всё честно. — Пожимаю плечами, беря в руку бокал с водой. — Я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне.

— Как скажете, ваше высочество, — ухмыляется Гай. — Как вы скажете, так и будет.

— Ну и правильно, — бурчу я.

Салат под необычным названием «нисуаз» лежит передо мной в украшенной золотистыми узорами тарелке. Я вижу аккуратно выставленные сваренные, разделённые ножом на две половины яйца, кусочки тунца, овощи и листья салата. Запах такой аппетитный, что я вдруг только сейчас понимаю, как сильно проголодалась.

— Может, сперва дождёмся горячего блюда? — предлагает Гай, взглянув на то, как я схватилась за вилку.

— Я думала, я уже получила горячее блюдо, — говорю я, намекая на него.

Гай округляет глаза, едва не поперхнувшись.

— Ты не перестанешь меня удивлять сегодня? — спрашивает он, отпивая немного воды.

— Нет. Хочу быть такой же непредсказуемой, как и ты.

— Я довольно предсказуем, Каталина.

— Я бы так не сказала.

Он выгибает бровь в вопросе, но потом решает изменить своё желание снова об этом заговорить. Выражение лица меняется. Он скрепляет руки в замок на столе.

— Софи хочет сделать нас крёстными своего сына, — вдруг произносит Гай.

Я округляю глаза: не от самого факта желания Софи, а от прозвучавшего слова «сын».

— Так значит, всё-таки точно известно, что у них будет сын? — спрашиваю я.

— Да. Теперь точно известно. Они хотят назвать его Томми. Кажется, решение окончательное.

На моих губах сама по себе расплывается широкая улыбка.

— Это очень мило... Но... почему я?

— Я – их друг, а ты – моя жена. Всё довольно разумно.

— Нейт с Зайдом обижаться не будут? — шуточно произношу я.

Издав краткий смешок, а потом наградив меня своей прекрасной улыбкой, он говорит:

— Вообще-то они давно договорились между собой. Зайд не будет ничьим крёстным, он ведь мусульманин... По крайней мере, этнически. А вот Нейт с Моникой собираются стать крёстными наших детей в будущем.

Я поперхнулась водой, которую рискнула отпить в момент такого разговора, и Гай теперь вынужден постучать пару раз по моей спине.

— Что? — переспрашиваю я, достаточно прокашлявшись. — Наших детей?

— Если не захочешь, они могут у нас и не быть. Не пугайся. — Он поднимает руки, будто сдаётся. — В конце концов, тело твоё, и ты сама будешь решать, как им распоряжаться.

— Думаешь, меня смутило это?

Он задумчиво глядит на меня, затем хватает оливку из принесённой тарелки и бросает в рот. Облизывает губы.

— А что ещё не так? — спрашивает Гай.

— Если я рожу детей... получается, это будут наследники Могильных карт? Это будут… маленькие Харкнессы?

— Да, получается так.

Я завороженно раскрываю глаза, окунаясь в фантазии.

— Ничего себе... Представь только, я буду одной из тех, кто будет творить историю. В будущем меня бы поместили на стену с вашими портретами.

— То есть, факт самого рождения ребёнка тебя не смущает?

— Нет, а должен?

Гай очень удивлён. Невероятно люблю его удивлять.

— То есть, ты была бы готова родить ребёнка от меня?

— Если нужно будет, да. Почему бы и нет?

— И при каких, интересно, обстоятельствах нужно будет? — усмехается он, скрещивая руки на груди.

Я перекладываю в свою тарелку поданный ещё горячий рататуй с большого подноса, потом откусываю небольшой кусочек белого багета.

— Например, если мы будем жить счастливо без всяких дурацких проблем, — отвечаю я. — Или когда нам станет скучно.

Гай смеётся:

— Станет скучно... Не думаю, что люди делают детей от скуки.

— Люди не делают, а мы сделаем.

— Ты чудесное создание, Каталина Харкнесс.

— Как и мой создатель, — шепчу я в ответ.

Он улыбается, и мы наконец полноценно приступаем к еде.

* * *

Когда мы заканчиваем ужин, на улице уже глубокая ночь. Я не помню, чем мы занимались столько времени в ресторане. Большую часть просто разговаривали обо всём, о чём только можно, а потом заедали разговоры десертом, наверное.

И сейчас, спустя несколько часов, мы уже снова сидим в его машине.

— Как тебе ужин? — спрашивает Гай. — Немного затянулся, да?