Одна из девушек — красноголовая дочка одного из близких подручных Вистана, обладателя серебряной карты, — выходит вперёд, поправляя узкое платье на пышной груди: она едва не вываливается наружу.
— Гай, составишь нам компанию? — Она явно флиртует. Голубые глаза заигрывающе сияют.
— Нет, у меня дела, — сухо бросает парень, даже не глядя на неё.
Она вполне может принять это за личное оскорбление, но Гаю всё равно на задетые чувства людей. На чувства всех, кроме девушки, ожидающей его в лесном домике, разумеется.
Взяв Камиллу за руку, он просит её выйти из комнаты, полной женских горящих из-за него сердец, и она не возражает. Так они оба выходят на просторный балкон, открывающий невероятные виды на холмы и море.
— Да пофлиртуй ты с моими подружками, — усмехается Камилла, как только Гай закрывает дверь. — Они же все буквально стелятся перед тобой.
— Я сюда не для этого приехал.
— Это что, из-за той девушки, которую ты приводил?
Нельзя показывать сомнений, поэтому Гай не сводит глаз с сестры, хотя очень хочется отвернуться.
— Камилла, эта девушка уже мертва и...
— Может быть, ты успел влюбиться в неё ещё до того, как убил, — улыбается Камилла. — А сейчас совесть тебя гложет. Сердцу ведь не прикажешь.
В другом случае подобные изречения, такие свободные и лёгкие, из уст сестры должны бы напугать любящего брата. То, с какой лёгкостью Камилла говорит о мести, смерти и убийстве, которое, как она думает, учинил младший брат, действительно напугало бы нормального здравомыслящего человека.
Но Гай просто привык. И она тоже. Они росли в окружении гангстеров и крови. С самого детства они слышали, что отец убил кого-то там, потом кого-то тут. Что полиция закрывает глаза, что нет в мире справедливости, когда карманы забиты деньгами у плохих людей. Но отца плохим человеком они не считали. По крайней мере, Камилла. А вот Гай мог и ненавидеть, и любить его одновременно.
— Мне абсолютно всё равно на то, где сейчас лежит её труп, — врёт парень, по-прежнему глядя сестре в глаза. Бессовестно и нагло. — Я убил её. Выполнил долг перед матерью. На этом всё.
— Зачем же ты ей врёшь?
Голос Вистана, вдруг раздавшийся у него за спиной, заставляет всю душу похолодеть: от кончиков волос на голове до пальцев ног. Сердце колотится, дыхание перехватывает. Снова этот липкий невыносимый страх ползёт по спине, по изуродованной руками отца спине.
