Гай наносит несколько ударов в челюсть Вистана, во все стороны брызжет кровь. Никто по-прежнему не двигается с места. В памяти всплывает моё первое убийство. Неужели и я выглядела в тот момент такой же ужасающей и свирепой? Неужели и я могла напугать кого угодно, наблюдавшего бы со стороны?
Потому что сейчас глядя на Гая, я осознаю, что выглядит вся эта картина пугающе настолько, что мне хочется сбежать, закрывшись от всех.
Вистан будто бы и не сопротивляется. Словно происходящее — его замысел, его коварная идея, за которой последует что-то более крупное и ужасное. Я не верю, что такой человек, как он, стал бы смиренно принимать подобную участь.
Кажется, он и в самом деле этого всего хочет.
— Я всегда знал, что ты жалкий трус, — сплёвывая кровь, говорит Вистан. Нос разбит, кожи лица почти не видно под кровавыми брызгами. — Что ты жалкий маменькин сынок.
— Заткнись! — кричит Гай. Костяшки его пальцев разодраны. Он хватает за ворот рубашки своего отца, а потом бьёт его затылком о твёрдую землю, чтобы оглушить. Вистан действительно становится спокойнее и гораздо медлительнее, едва ещё держась и не теряя сознание. Гай вытягивает руку и хватает пистолет окровавленными пальцами. — Я всегда думал, что стану таким же бесчувственным чудовищем, каким всегда был ты...
— Ты
У Гая вздрагивает после этих слов всё тело. Даже отсюда я вижу, как дрожь волной проходится по его плечам и спине. Но вместо испуганной речи, он ледяным и жёстким тоном произносит:
— Даже если так, жаль, ты этого никогда уже не увидишь.
Дуло ко лбу.
Вистан улыбается:
— Буду ждать встречи с тобой, сынок. А пока смиренно храни наш мир в своих руках. Как и все мы. Потому что природы нашей не избежать, где бы ты не прятался.
Гай делает несколько слишком резких вздохов, над ним нависает неуверенность, палец у курка вздрагивает, но потом...
Щелчок всё же раздаётся, а за ним и выстрел.
Я вздрагиваю, вздрагивают все вокруг. Но в воздухе всё стоит тишина. Лишь эхо после прозвучавшего выстрела стоит ещё несколько секунд, прежде чем исчезнуть окончательно.
Так и обрывает не слишком долгую, но полную наслаждений страданиями других жизнь своего отца Гай Харкнесс, который теперь по правилам Могильных карт возглавляет его место.
С этой минуты он — босс огромной преступной организации, лидер большого количества людей, миллиардер и хозяин крупнейших городов США и Англии.
И, кажется, Вистан этого добиться и хотел. Ценой собственной смерти.
Я не верю глазам, но у Гая дрожат руки.
Как мне раньше казалось, он непоколебим. Что он не умеет пугаться чьей-то смерти, учинённой его же руками. Ведь сколько лет ему бросали жертв, а он расправлялся с ними, совершено никого не жалея.
А сейчас он до смерти напуган.
Я продолжаю держаться за живот, а искусственная кровь пропитала всю мою кофточку. Я нарочно надела светлую блузку, чтобы красные пятна были отлично видны.
Среди окружающих нас людей вдруг показываются Нейт с Зайдом. Я стараюсь о них вообще не думать. Игнорировать их присутствие.
После учинённого, достаточно придя в себя, Гай подлетает ко мне. Он осторожно хватает меня за спину, пытаясь приподнять, а я всё играю роль несчастной жертвы, слегка лишь наклоняя голову, чтобы взглянуть на Вистана. Один из его, получается, бывших телохранителей подходит к нему, касается пальцами шеи, а потом переглядывается с остальной охраной.
Всё это говорит само за себя.
Вистан Харкнесс мёртв.
— Каталина, я отвезу тебя в больницу, — произносит Гай. — Дай мне взглянуть на рану.
Его руки заботливы. Они всегда были заботливы по отношению ко мне, но сейчас я упорно игнорирую этот факт, вспоминая, что он сделал.
Потом я снимаю маску.
— Нет никакой раны, — говорю я холодно.
Он хмурится в ответ, слегка даже отстранившись.
— Я одурачила тебя так же, как ты дурачил меня, Гай.
И после своих слов я убираю руку с живота, демонстрируя искусственную кровь и полное отсутствие каких-либо повреждений, помимо небольшой щели, произведённой ножичком, что на блузке, что на моём теле. Бросаю сам ножик в сторону.
Гай понимает всё и без дальнейших слов. Он понимает, что своим поступком я заставила его убить отца. А потом оборачивается и смотрит на друзей. Зайд пока всё ещё считает, что знал о моём плане полностью, он всё ещё считает, что после сотворённого я просто предложу Гаю передать мне власть, и сам он не будет сидеть на месте отца.
Взор зелёных глаз возвращается ко мне.
— Теперь ты свободен от одного бремени, — говорю я, — но крепко связан с другим. По моему повелению.
