Я поворачиваюсь к окну, когда замечаю какое-то движение. Лэнс тоже его замечает, но не спешит доставать какое-нибудь оружие, чего я от него и ожидала. Вместо этого он приоткрывает дверь.
У меня сердце замирает, когда в дом входит человек, который два месяца назад разбил мне сердце, а потом вернулся, чтобы спасти от страшной участи. Проблема в том, что страшную участь за собой принёс тоже он.
— Оу, чувак! — радостно вскрикивает Нейт, обнаружив его у порога. — Как же круто, что ты не сдох.
Гай закрывает за собой дверь и отвечает на рукопожатие светловолосого друга. Но потом взгляд зелёных глаз стремится ко мне, словно он уже заранее знал, где именно я буду сидеть. Я оглядываю его с ног до головы. Он цел и невредим, по-прежнему одет во всё чёрное: водолазка, штаны, пальто. На шее те же цепочки с брелками из крестика и игральных карт. Глядя на карты, я вдруг начинаю понимать, что они могут так же значить его принадлежность к Могильным картам.
— Как ты выбрался? — спрашивает Моника. — Мы за тебя волновались!
— Всё, чему меня учил отец, сыграло против него, — отвечает ей он.
Я отворачиваюсь, не желая глядеть на него. Потому что стоит мне лишь посмотреть в эти глаза, как всё вокруг теряет свой смысл. Я вполне могла бы провести вечность, глядя в них, теряясь точно как в лесу и не пытаясь найти выход обратно. А мне сейчас нельзя забивать голову ненужными мыслями.
Но тем не менее, в мою сторону раздаются шаги, а голоса затихают. Я уже ощущаю запах Гая: головокружительный аромат мяты вперемешку с гибискусом.
— Привет, — говорит он тихо.
Молчу.
— Ты можешь обижаться на меня вечно, но тебе придётся со мной говорить время от времени. Пожалуйста, ответь мне.
Тогда я поворачиваю к нему голову. На меня смотрит его поистине красивое лицо. Несомненно, Гай приобрёл самые лучшие гены от своих родителей.
— Что ты хочешь услышать от меня? — спрашиваю я. — Я действительно не понимаю, чего ты хочешь от меня.
— Твоего прощения. Это всё, что мне нужно сейчас.
— Ты его не получишь.
В его глазах показывается боль. Она была бы видна даже самому слабовидящему человеку. Почувствовалась бы в воздухе.
— Ты думаешь, человек не заслуживает второго шанса? — спрашивает он хриплым голосом.
— Человек заслуживает, а ты – нет.
— Так или иначе, ты моя пленница. — Он поворачивает моё лицо к себе, двумя пальцами хватая подбородок. — Ты ведь так и хочешь считать, верно, Каталина?
— Я – пленница твоих манипуляций ещё с самого первого дня нашей встречи, — зло бросаю я. — А ты – подлый лжец, решивший, что он может отнять у меня нормальную жизнь, которую я заслуживаю по праву.
— Возможно и так. — Гай опускает взгляд на мои губы, но быстро возвращает его к глазам. — Но ничего не изменит того факта, что
Эти три проклятых слова разбивают меня окончательно. Я чувствую, как трескается сердце, как трескается всё моё существо. У меня поджимаются колени, руки охватывает дрожь.
— Что я всегда был полным психом, — выдыхает он, — но сейчас окончательно сошёл с ума.
Я не вижу смысла отвечать ему что-либо.
Сейчас не существует другого мира. Сейчас здесь только я и он. И наши глаза.
Отчаянно прошу себя не забывать о том, что он сделал. О том, какие страдания принёс. О том, что он — сын главы опасной преступной организации, не щадящей никого и ничего.
Но стоит ему вдруг пальцами пройтись по моей щеке, как всё забывается в миг.
Я вспоминаю его руки на своём теле, и меня снова бросает в жар.
— Я ненавижу тебя, — шепчу я. — И всегда буду ненавидеть.
— Врёшь, — говорит он в ответ. Его лицо очень близко. Я могу лишь прикрыть глаза и поддаться на сантиметр вперёд, чтобы позволить нашим губам соприкоснуться. — Нагло врёшь. Я нужен тебе. Также, как и ты мне нужна.
В голове что-то взрывается.
И мне наконец хватает храбрости толкнуть его в грудь. Он отшатывается от неожиданности, неготовый к тому, что я приложу максимум сил, чтобы противостоять его чарам.
— Ты однажды разбил мне сердце, Гай, — говорю я, хмурясь от боли и поднимающегося к горлу комка. — Теперь я хочу разбить твоё.
Он издаёт краткий смешок, полный горечи и издёвки одновременно. А потом тихо отвечает:
— Не выйдет, Каталина. У меня нет сердца.
И это, пожалуй, единственная правда, которую он в последнее время произнёс.
Я не расстроилась, когда Моника всё-таки покинула нас. Не испытала и капли вины перед ней даже тогда, когда она бросила на меня печальный взгляд, просящий прощения. Мне было попросту плевать.
Теперь я осталась одна посреди парней. На одного человека зато меньше. Мои шансы удрать прибавились.
После этого события проходит больше часа.
Гай кладёт на столешницу несколько пистолетов и два ножа в кожаных чехлах. Он проверяет обойму каждого оружия, проводит пальцем по лезвию ножей, чтобы удостовериться в том, что они хорошо заточены.
— Зайд, этот никуда не годится, — говорит он, бросая нож в друга: тот слёту его хватает прямо за рукоять. Никогда не видела столь ловких людей.
