Найди полностью

— Никуда. Просто проедемся по Сиэтлу. Я подумал, ты, наверное, скучаешь по своему городу.

Усмехнувшись, решаю его поправить:

— Ты хотел сказать, по городу твоего отца? Так звучит уместнее. Я читала, что вам принадлежит множество крупных городов Северной Америки.

— Сиэтл принадлежит не полностью, — уточняет он. — Лишь часть.

— Да, я помню. Ту итальянскую мафию Нейт называет Спагетти. — Со смешком я говорю: — А я ведь так и запомнила.

Гай смотрит на меня через зеркальце заднего вида. Его зелёные глаза пронзают меня насквозь, и при этом от них невозможно отвернуться.

— Общество Нейта хорошо на тебя влияет, — сообщает он. — Поэтому я оставил именно его приглядывать за тобой.

— Да. Тут я с тобой соглашусь.

Снова бросает на меня взгляд, задавая вопрос:

— Так то, о чём он говорил, правда?

Я хмурюсь:

— В смысле?

— Ты подала идею поженить нас.

С нервным смешком я спешу опровергнуть его предположения:

— Нет. Это была его идея, а не моя.

— Я так и думал. — Гай улыбается, возвращая взгляд на дорогу. — Но каким же будет твой ответ?

Я не ожидала, что подобные вопросы будут до того, как мы всё детально обговорим, поэтому я замолкаю, напрочь теряя дар речи.

— Ответь, Каталина. Я хочу знать.

— Мы разве не обсудим это сперва?

— Зачем?

— Я думала, за этим ты и приехал.

Он качает головой, крепче хватается за руль. Кольца на его пальцах блестят от солнечных лучей, падающих на них из окна. Отсюда видна из-под ворота чёрной рубашки серебряная цепочка. Та же, что он всегда носит на шее.

— Я бросил все дела и приехал, чтобы узнать твой ответ. Так что ты мне ответишь?

— Выйду ли я за тебя замуж?

Он будто делает резкий вдох, и на выдохе тихо отвечает:

— Да.

— Мне сказали, что это будет как фиктивный брак.

Гай кивает:

— Да, что-то вроде того. Но мы будем считаться настоящими супругами. Ты будешь носить фамилию Харкнесс, будешь считаться полноправным членом нашей семьи.

Про возраст я не спрашиваю. Через пару недель мне исполнится восемнадцать, так что брак будет вполне законным и разрешения моих родителей не потребуется.

— То есть, мы будем как муж и жена? — уточняю я, пока эти два слова всё вертятся в воздухе передо мной.

— Да, Каталина. Как муж и жена. Как полноценные члены клана Харкнессов.

— И меня действительно после этого не тронут?

— Отцу придётся отозвать всех своих людей. Конечно, это не значит, что мы сможем выйти к нему с распростёртыми объятиями и пить вместе чай, но у нас будет гарантия того, что никто не сможет причинить тебе вред. Брак может заключить член Могильных карт и расторгнуть его может только тот же человек или официальный представитель всё тех же Могильных карт.

У меня разболелась голова от напора стольких размышлений. Я потираю виски, хмурюсь и пытаюсь сосредоточиться на одной мысли, отгоняя все прочие.

Машина вдруг останавливается у продуктового магазина. Гай поворачивается ко мне и спрашивает:

— Что мне купить для тебя?

Я растерянно бросаю взгляд на маркет и возвращаю его обратно к парню.

— Какого рода?

— Я не знаю, — улыбается он. — Может быть, шоколадку?

— Шоколадку? — Из моих губ вдруг вырывается короткий смех. — Кровавый принц спрашивает, хочу ли я шоколадку?

Его рука вдруг тянется к моему лицу, он проводит пальцем по щеке, прохладная поверхность колец касается кожи. Его глаза сейчас словно блестят.

А потом Гай тихо произносит:

— С тобой я не чувствую себя Кровавым принцем.

Я замираю от озвученной фразы. А потом перевожу взгляд на его губы. Это происходит автоматически, я даже не успеваю понять, в какой момент глаза вдруг решают переместить свой фокус на эти красивые губы. Будь я безрассудной, наверное, всё бы отдала, чтобы ощутить их на себе вновь, но вместо этого мне всё же удаётся вернуть взгляд к его глазам и ответить:

— Хорошо. Купи мне шоколадку. И маленькую коробочку яблочного сока.

Гай кивает, улыбается и выходит из машины. А я так и остаюсь всё с тем же желанием его поцелуя, в котором никогда, наверное, не признаюсь.

[1] В США возраст совершеннолетия различается в зависимости от штата. В некоторых частях США он наступает с 18-ти лет, в других — с 21 года. Действия книги разворачиваются в Сиэтле, в штате Вашингтон, в котором совершеннолетие наступает в возрасте 18-ти лет.

Гай возвращается в машину с тремя разными видами шоколада: с одной плиткой, одной пачкой с шарикообразными шоколадными конфетами и одним батончиком, и с коробочкой сока. Всё это он вручает мне через приоткрытое окно.

— Может, за то время, пока я отсутствовал, ты успела ещё чего-нибудь захотеть? — спрашивает он.

Я отрицательно качаю головой, в предвкушении разворачивая обёртку шоколадного батончика. Гай на моё удивление садится на заднее сиденье, а не за руль.

— Хочешь посидеть со мной? — улыбаюсь я, не понимая, откуда вдруг взялось моё дружелюбие.