Внутри полицейский участок выглядел гораздо скромнее, чем снаружи. Ощутимо пахло канализацией, и Наин наморщила нос. Она остановилась перед информационной доской и взглянула на названия отделов. Отдел уголовного розыска, отдел обеспечения безопасности, отдел расследований, отдел дознания и отдел по расследованию исчезновений. Наин вернулась на улицу и направилась к отдельному зданию, где на первом этаже располагался вход в отдел по расследованию исчезновений.
Она дважды постучала в железную дверь. Изнутри не раздалось ни звука. Похоже, она стучала слишком тихо. Тогда она постучала сильнее. В ответ из-за двери раздался низкий и грубый голос, но Наин не расслышала, что он сказал. Это было либо приглашение войти, либо просто сообщение, что он на месте. Слишком размыто. Пока Наин медлила, дверь открылась, и на пороге появился полицейский. На его лице было написано: «Почему ты не входишь?» Страж порядка прислонился к дверному косяку. Казалось, он не собирается тратить на Наин много времени.
– По какому вопросу?
Его голос и взгляд излучали уверенность. Уверенность в том, что, по какому бы вопросу Наин ни пришла, дело не срочное. Наин не могла прямо посмотреть ему в глаза. Она заговорила, украдкой поглядывая на полицейского. Ее руки оставались в карманах.
– Д-дело… Раньше… пропажа…
– …
– В горах…
– …
– То есть в горах…
– Эй!
– Да?
– По какому делу ты пришла? – скучающим тоном снова спросил полицейский. Через его плечо она видела пустую коробку из-под энергетиков «Бахус», стоящую на столе неподалеку от кулера. Вскоре туда, вероятно, поставят новую коробку, которую дежурный только что принял. Почему он солгал, что офицера нет? Наин попыталась что-нибудь придумать, но быстро отказалась от этой мысли, так как, казалось, знала ответ. Она посмотрела на коробку, затем опустила глаза. У нее не хватало смелости взглянуть в лицо полицейскому. Она сразу поняла, что ее слова не убедят его. Полицейский прекрасно знал, что поддержание разговора с посетителями – часть его работы, поэтому не прогонял Наин. Он понимал, что если немного потерпит, то посетитель уйдет сам, устав ждать какого-либо ответа.
– Наин?
Наин повернула голову.
– О, правда ты.
По лестнице спускалась Кёнхе, мама Мирэ. Наин посмотрела на указатель, прикрепленный к лестнице. На втором этаже этой пристройки находился офис киберкоманды.
– Кёнхе, ты знаешь эту девочку? – спросил полицейский, указывая на Наин. Кёнхе подошла к ним.
– Да, это подруга моей дочери. Что ты здесь делаешь? – спросила Кёнхе Наин, хотя ее взгляд был направлен на полицейского в ожидании, что он объяснит ситуацию.
– Я… я потом зайду, – пробормотала Наин, поклонившись и отступив назад, затем снова подняла голову. – Здравствуйте. До свидания.
Избегая взгляда Кёнхе, Наин еще раз низко поклонилась и вышла из пристройки, не оборачиваясь. Ей было неловко и смешно, что она пришла сообщить о чем-то и в итоге сбежала.
После того как Наин вышла из полицейского участка, она пробежала через перекресток до главной дороги и остановилась только на старой автобусной остановке. Села на корточки и выдохнула. Пот стекал по ее лбу к подбородку, пока она рассматривала объявления об исчезновении старшеклассника, расклеенные по остановке. Затем опустилась на землю и закрыла лицо руками. Она чувствовала себя жалкой неудачницей. Слезы текли по ее щекам, они были горькими и солеными, как морская вода. Наин не могла взглянуть на объявления. Точнее, на портрет старшеклассника на них. Она выругалась. Она не могла не ругать себя за то, что не смогла сделать ничего, кроме как прийти в полицейский участок и показать себя полной дурой. «Черт возьми, дура. Самая настоящая дура…» Она вынула из кармана пуговицу, которую теперь всегда носила с собой, потому что собиралась предъявить ее в качестве улики, если попросят. Зачем? Никто не будет рассматривать это как улику. Даже если и так, то Наин еще предстоит доказать, что эта пуговица принадлежала пропавшему студенту. Это было бы ключом к тому, чтобы начать расследование.
Ее звали Кымок. Фамилия – Со, полное имя – Со Кымок. Ее мать звали Сим Суни, а отца – Со Юнсу. Ее брат Со Чэсу был старше ее на два года, а сестра Со Мокхи – младше на семь лет. Когда Чэсу арестовали за чтение и написание чего-то запретного, отец Юнсу, понимая, что скоро придут за всеми членами семьи, взял жену и двух дочерей и ночью бежал в горы. Чтобы Чэсу смог найти их, если вернется живым, отец оставил записку под столом у дочери. Однако японский полицейский заметил их, когда отец справлял нужду в горах. Кымок считала, что если бы отец сразу сдался, то, возможно, остался бы жив, хоть и подвергся бы жестокому наказанию. Она неоднократно выражала свое сожаление по этому поводу. Но отец думал иначе. Он считал, что в темноте их не узнают, если они побегут. Несмотря на приказы японского полицейского остановиться, отец велел бежать. «Бегите, бегите, не оглядывайтесь, бегите». Кымок побежала. Она знала, что их могут убить, если поймают, но все равно побежала, потому что так сказал отец.
