Но привычное положение дел вчера нарушилось. После нескольких дней недосыпа он наконец-то забылся крепким сном. Ему не должно было сниться ничего, но он кое-что увидел. Как и раньше, что-то появилось из трещины. Но на этот раз это были не насекомые. То, что вылезало из трещины, было другим. Что же это было? Лежа в кровати, не в силах пошевелить даже пальцем, Тохён смотрел на стену. Это было что-то похожее на лапку паука. Тонкое, черное и длинное. Только после долгого наблюдения он понял, что это ветка дерева. Без единого листа, словно гнилая, она обвивалась вокруг стены, как плющ. Он проснулся и больше не смог уснуть и с утра на занятии весь день дремал, склонившись над столом. Но даже в школе ему снились сны, теперь всегда одни и те же, про эту странную ветку. К концу третьего урока, когда прозвенел звонок, Тохён вышел из класса, взяв пачку сигарет.
Все обращали внимание на Тохёна потому, что основатель школы был его дедом, а нынешний директор – его дядей. Дядя был не просто формальным директором. По одному его слову школа ежегодно обновлялась. Ему было наплевать на долгую историю школы, он срывал все старое, пропитанное временем, и заменял на новое.
Отец Тохёна, пастор самой большой церкви в городе, был таким же. Он предоставлял стипендии нуждающимся и бесплатно раздавал хлеб, который пекли в центре реабилитации инвалидов, студентам на завтрак. Раз в семестр он приходил в школу и проводил богослужения для студентов. Он был уважаемым жителем города и помогал молодежи в выборе жизненного пути, словом и делом наставляя на истинный путь. Мать Тохёна была крупным спонсором учебного фонда, так что можно было сказать, что его семья обеспечивала существование школы.
Мать Тохёна также управляла учебным центром, который каждый год отправлял более половины выпускников в престижные университеты. Она была талантливым консультантом по поступлению: знала имена всех многочисленных учеников школы и предлагала каждому индивидуальные методы обучения. Раз в семестр она проводила в школе Тохёна бесплатные лекции для родителей, на которых рассказывала о методах учебы, управлении успеваемостью, необходимых внеклассных мероприятиях и актуальных тенденциях в сфере поступления в университеты. Свои лекции она всегда заканчивала словами, что один ее сын сам учится в этой школе, а другой – уже выпустился из нее. Это было своего рода соглашение. Сделка, о которой никто не говорил вслух, но все знали. Поэтому все были добры к Тохёну. Курение в школе и озорство не вызывали никаких проблем. Его старший брат, поступивший в престижный университет, тоже раньше был хулиганом. Тохён должен был наслаждаться школьной жизнью и быть счастливым, чтобы люди не прекратили поддерживать его семью даже после его выпуска. Это было известно всем, хотя никто не говорил об этом вслух. Тохён иногда хотел спросить у брата, не было ли тому тяжело под таким пристальным вниманием. Его опекуны критиковали Тохёна, заявляя, что его брат отлично справлялся, а вот он почему-то не может, но Тохён знал правду. Если бы брату действительно было легко, он бы не уехал за границу и не звонил бы так редко, раз в три месяца. Его брат сбежал. Навсегда.
Тохён знал, что, если он курит, дым проникает в туалет, а если стоит и мочится, то запах распространяется повсюду. Поэтому выбрал закуток неподалеку от учительского туалета своим убежищем. Он хотел посмотреть, сколько времени будут терпеть его выходки. Учительский туалет, который раньше постоянно был открыт, теперь всегда стоял запертым на ключ, но учителя не говорили Тохёну ни слова. У них действительно было ангельское терпение.
Тохён сидел в своем убежище на стуле и слушал, как тот скрипит от малейшего движения. Было так жарко, что пот стекал с его лба до самого подбородка, пока он смотрел на плотно закрытое окно учительского туалета. Ему было скучно. Раньше он смеялся, просто глядя на это закрытое окно. Тохён отвернулся. Нет смысла смотреть на что-то скучное. Интересное было не там. Интересное, раздражающее, выводящее из себя.
Как же звали ту девчонку, что несла всю эту чепуху про его дружбу с Вону? Он не запомнил. Кажется, она назвала свое имя. Найти ее было легко, если захочешь, но Тохён не хотел искать. Не хотел сталкиваться с ней снова. Девчонка знала, что говорит чепуху, но все равно говорила. Это было видно по ее лицу. Когда Тохён схватил ее за горло, на лице девчонки не было ни смятения, ни страха – она смотрела на него, как на мышь, попавшую в ловушку. Или с выражением уверенности, как будто что-то для себя подтвердила. Тохён никогда не встречал такое выражение лица у того, кому угрожал.
Баскетбольный мяч подкатился к ногам Тохёна и замер. Он посмотрел в сторону, откуда прилетел мяч, и увидел Уджуна.
– Черт, зовешь-зовешь его, а он даже не отвечает! – воскликнул приятель.
Тохён совсем не слышал, как его звал Уджун.
– Глядел на тебя и диву давался: о чем только этот придурок снова задумался? – добавил Уджун с усмешкой. – А вот стоило у его ног оказаться мячу, как он сразу обратил на него внимание.
