Найти, чтобы потерять полностью

– Не навестите ли вы меня, моя дорогая, сегодня вечером? Мы мило поболтали бы за чашечкой шоколада со взбитыми сливками. – Фаворитка облизнула полные губы розовым язычком. Несмотря на явно избыточные телеса, в этой жирной стареющей язве и скупердяйке до сих пор было что-то невыразимо притягательное… живость, задор, умение поддержать любой разговор? А заодно рассмешить короля – и сделать это так колко, метко и ехидно, как никто! Попасться на язык мадам Монтеспан означало конец карьеры… если ты не молоденькая и свежая простушка, разумеется, и поэтому имеешь для монарха особую ценность!

– Я хочу просить у вас совета, моя дорогая! – сказала Франсуаза де Монтеспан. – Совета не для себя, разумеется! Вы слывете очень умной женщиной, я очень ценю ваше мнение и поэтому хотела бы выслушать его…

К шоколаду были поданы очень вкусные пирожные-башенки, украшенные все теми же взбитыми сливками, к которым у хозяйки, видимо, было особое пристрастие, и засахаренными фруктами. Мари-Мадлен склонила голову.

– Я буду рада дать совет, если смогу, – сказала она осторожно.

– У меня есть очень близкая подруга, – фаворитка понизила голос. – Она замужем… много лет. Разумеется, между нею и мужем чувства уже не те, что прежде…

Та, что имела больший вес – во всех смыслах, – чем официальная супруга короля, занимала свой высокий пост уже больше десяти лет. Да, чувства короля остыли, и, несмотря на подаренных ему прелестных крошек и веселый нрав подруги, он все чаще пренебрегал ею. К тому же маркиза де Монтеспан сама сделала большую оплошность – чтобы оживить чувственность короля, она… подсунула ему молодую девицу! О чем сейчас и рассказывает с весьма огорченной миной, не забывая при этом поглощать пирожные одно за другим!

– Я понимаю. – Мари-Мадлен вновь вежливо склонила красиво причесанную голову. У нее, как и у королевской фаворитки, тоже были пышные светлые локоны и такие же голубые глаза, но на этом сходство, пожалуй, и заканчивалось.

– Моя подруга очень, очень огорчена! Что бы вы ей посоветовали? Как привлечь к себе внимание мужа, учитывая то обстоятельство, что его любовница находится в тягости… И как ей отнестись к незаконнорожденному ребенку?

Голубые глаза одной из собеседниц были лазурны и безмятежны, как море в солнечную погоду, – у второй же, пожалуй, море отливало сталью, словно штормило. Незаконнорожденный ребенок! Мари-Мадлен едва не фыркнула. Конечно, ее подруга очень боится, что дети той, которую она сама толкнула в объятия пресыщенного сорокалетнего любовника, дети от наивной семнадцатилетней дурочки, получат те же привилегии и титулы, что и ее собственные! Более того, принят закон, что в случае трагического пресечения рода Бурбонов на престол взойдет граф дю Мэн – сын короля от Франсуазы де Монтеспан! Но закон можно и отменить! И еще: вдруг Анжелика де Фонтанж окажется плодовитой, как крольчиха, и также нарожает впадающему с возрастом в сентиментальность всесильному монарху новых наследников? Еще более любимых и милых, чем ее собственные?! И тогда их, а не ее детей, сделают наследниками престола?! Нет, этого нельзя допустить, никак нельзя допустить! Она сделала ошибку – огромную ошибку, но эта вот бледная сухая моль все исправит! И она заплатит ей… заплатит, сколько бы та ни запросила!

– Ах, моя милая маркиза, – сладко пропело плоскогрудое создание, так и не притронувшееся к сладкому. – Это очень, очень больной вопрос! Для супруги, я имею в виду. Тяжело сознавать себя отставленной, особенно когда вся твоя жизнь была положена на алтарь супружеского счастья! Боюсь, мои советы не будут оригинальными: я бы рекомендовала бедной женщине молиться святой Фелицитате. Это великая святая! Великая! Она помогла многим парам в аналогичных ситуациях. Я всегда ношу с собой образок святой Фелицитаты и ладанку с частицей мощей святого Антония Падуанского… – И маркиза де Бренвилье, положив на свои едва заметные выпуклости сухую паучью лапку, закатила ввысь глаза.

– Ваша набожность меня всегда восхищала, моя дорогая подруга! – с чувством сказала Франсуаза де Монтеспан. – Да вы и сами почти святая!

– Что вы, что вы… – Фаворитке короля показалось, что эта женщина со стальными глазами сейчас снисходительно потреплет ее по щеке. – Я всего лишь орудие в неких руках, не более! Да, я люблю молиться, и к моим молитвам часто снисходят… На этой неделе я снова хочу удалиться в монастырь, где чувствуешь себя гораздо ближе к небесам, чем в нашем суетном Париже. Я помолюсь за вашу подругу, попрошу ей семейного счастья и привезу из монастыря святой воды…

Мари-Мадлен заметила, как мизинец мадам де Монтеспан, кокетливо оттопыренный у ручки золоченой чашки, дрогнул.