И ещё помнилась даже новомодная игрушка — велокат. Это именно отец придумал купить эту забаву, именно он придерживал за заднюю раму эту непостижимую заваливающуюся то на один, то на другой бок конструкцию, пока принцы по очереди учились на ней ездить. Как он смеялся тогда, когда Лев, уже подросток, уверявший, что «это» просто не может ездить, вдруг словил равновесие и поехал, накручивая педали! Дамиан вспомнил и улыбнулся. Это был такой замечательный веселый смех, который так легко подхватывал любой, кто его слышал. Давно, ох как давно не слышал принц этого смеха. Подавить вздох Дамиан не смог, повел глазами по сторонам — вокруг никого не было, и вздохнул ещё раз.
Известие об угасании отца поразило и очень сильно расстроило наследника. Он был крайне благодарен матери за её сдержанность и немногословность, и возможно впервые был рад тому, что она сдерживала свои чувства и держала лицо. Но её слова, что вся надежда теперь только на него, были как удар парового молота. Ещё и здесь вся надежда на него?
Однажды принцу довелось видеть, как мать простого солдата, нелепо погибшего при чистке оружия, убивалась над телом сына. Она рыдала, выла и причитала так, что непривыкший к такому открытому проявлению чувств, принц был шокирован. В тот раз его спасла дворцовая выучка, но Несносный Мальчишка рыдал вместе с женщиной, упав рядом с ней на колени и стирая её слезы Третьей Рукой. И теперь, когда мать практически призналась, что жизнь отца в руках Дамиана, но не умоляла бросить все и спасать отца, он ощутил всю горечь и боль той простой женщины, понял из каких глубин души и сердца она так плакала тогда. И сейчас никого не было рядом с ним, чтобы обнять и поддержать в такую минуту, просто постоять рядом и помолчать.
Принц все шел по коридорам дворца, выбирая путь подлиннее, чтобы дать себе время подумать, придти в себя, понять. Понять много ли у него времени, попытаться придумать, как это узнать, и предположить сколько ещё выдержит отец и как ускорить поиск своей пары.
Размышления прервались при появлении изящной фигурки в ярком платье, мелькнувшей в боковом коридоре. Лали… Принц на мгновенье закрыл глаза, чтобы было не видно, как он досадует, а небольшой ураган уже метнулся к нему.
— Мой режди! — нежный голос девушки дрожал от радости, её легкие маленькие ладошки легли к нему на грудь поверх кителя. — Ах, наконец-то! Как я ждала вас!
Она действительно очень долго ждала. Сначала в своей комнате, затем уже здесь в коридоре, рядом с покоями принца. Извелась вся, перенервничала, боясь пропустить его, не встретить, боясь, что он может пройти другим путем.
То, как многозначительно принц закончил ужин, что именно её повел к выходу из столовой, сердце Лали сжалось от восторга. Да, кажется, сбылось, кажется, она почти у цели! Конечно, просьба принца помочь пройти к выходу её отчасти оскорбила, но девушка умела себе напомнить, что её любовник — не просто так мальчик из королевского дворца, а сам принц. А значит, у него есть важные государственные дела. И если он сейчас хочет куда-то уйти, это хорошо, особенно если посмотреть на это под другим углом — она как раз успеет подготовиться к их с принцем вечеру, чтобы быть неотразимой.
Конечно, она живой человек и очень красивая женщина, знающая себе цену, потому первым её желанием в ответ на предложение принца было топнуть ногой и заорать. Ну а как же? К ней проявили неуважение! Но это был не просто мужчина, это был принц. И с ним она не могла себя так повести.
К тому же, помогая принцу убежать из замка, она становилась его соучастницей, делила с ним тайну, одну на двоих. А тайна — то, что всегда сближает. Эта мысль согревала как теплый котенок у груди, как глоток горячего вина со специями в холодную погоду. Значит, хоть этот поворот ей и не нравится, но она перетерпит и извлечет из него пользу, и все равно повернет ситуацию так, чтобы получить выгоду.
Вернувшись к себе, Лали решила потратить время с пользой. Пусть он там где-то ходит по своим делам, она не станет переживать. Она благоразумно займется чем-то очень важным и полезным, чем-то влияющим на будущее — начистит перышки и будет в полной готовности ждать своего принца.
Через два часа отмокшая в ароматной ванне, натертая ароматными маслами, лоснящаяся и довольная, она стояла перед зеркалом и улыбалась. Во дворце не принято было так улыбаться — открыто, широко, так, чтобы были видны все зубы. Не по этикету. Такая улыбка была признаком несдержанности и плохого воспитания, и больше присуща горожанкам или крестьянкам, не имевшим понятия об этикете.
Но именно такая улыбка очень шла Лали. На фоне её смуглой коже сверкающие белые зубы выглядели просто восхитительно, только подчеркивая колорит её внешности. И потом, такая улыбка делала её похожей на совсем ещё юную и неопытную девушку, скорее даже девочку-подростка. А уж соблазнительность таких созданий просто притча среди взрослых людей.
