— Почему, ммм… сударыня, именно вы мне рассказываете всё это? Ведь тётушка вполне могла бы сделать это вместо вас?
Женщина, сидящая напротив, помолчала.
— Я много думаю о своём поступке… И сколько не уговариваю себя, что это был наилучший выход, успокоиться не могу. Хотя мне очень больно говорить тебе об этом, и я вижу, что ты плохо относишься ко мне… Но я сама… должна была всё тебе рассказать. Так было правильно… Ты достойна правды.
Помедлив, женщина встала с кресла и, поправив плотную вуаль, пошла к дверям. Там ещё задержалась на едва заметное мгновенье и тихо прикрыла за собой дверь.
Лалианна сидела молча ещё очень долго. Хотела и не могла встать. Всё думала, глотала слёзы и решала для себя, решала на будущее. Извлекала уроки.
Из школы она вынесла очень мудрый урок — не отдавать своих детей в закрытые школы. А теперь решила, что лучше бы детей не заводить совсем. Но если уж рожать придётся обязательно, то не больше одного. И только в условиях полной уверенности в будущем, абсолютной надёжности и обеспеченности.
Куда важнее стало для неё другое решение, принятое в этом кабине: ставить себе высокие цели и не размениваться на мелочи.
Именно это решение вело её через любовную связь, навязанную первым работодателем, типом хоть и молодцеватым и ухоженным, но мерзкого и подлого характера. Она, совращенная им, у него же брала уроки подлости и лицемерия. И отплатила ему той же монетой — готовя дочь этого господина к институту, совратила юного наследника, ещё чистого молоденького мальчишку только-только входившего в возраст.
Там же научилась не стесняться своего обнаженного тела, улыбаться нескромной, но такой красящей её улыбкой, одеваться вызывающе, на грани приличий, любить себя, мстить за все обиды…
Это же решение держало её почти год на втором месте службы, у занудной чопорной вдовы, которая с невероятной настойчивостью и однообразием выносила всю терпимость и самой Лали, и двум своим дочерям, забитым и тихим прыщавым девицам-погодкам.
С такой женщиной хотелось спорить, горячо отстаивать свое мнение, доказывать её неправоту. И потерять такое чудное место… Терять место молоденькая карьеристка не хотела, поэтому слушала ежедневный монотонный бубнеж, исправно получала жалованье, столовалась за хозяйский счет, благодаря чему за месяц экономила небольшую, но приятную сумму, и с удовольствие пользовалась теми двумя часами свободного времени, что ей предоставлялись, и просто бродила по городу, наблюдая жизнь вокруг себя. Ну, а все остальное воспитанница монастырской школы училась не замечать. И в результате графиня Рилюсьен получила заветное второе рекомендательное письмо.
Именно оно стало решающим в пользу того, чтобы служба безопасности замка одобрила её не только как соискательницу места, но и как победительницу среди прочих соискателей.
И в самом королевском замке молоденькая графиня не сразу сориентировалась. Она присматривалась к разным мужчинам, приняв план матери и тетушки. Вот только не планировала совершать такую же глупость, как каждая из них — выходить замуж по любви. Когда хочется роскоши, драгоценностей и великолепных туалетов, большой и теплый дом, изысканный стол, светская жизнь, то любовь и брак вполне могли не пересечься на пути к этой цели.
Поэтому Лали была бы рада рассмотреть всех подходящих под её мерки мужчин поближе и попристальней, но сделать это не было никакой возможности.
Практически все придворные и служащие из благородных были далекими и недоступными, а она слишком мало знала о порядках во дворце, чтобы что-то предпринять. Ведь она всего-навсего простая гувернантка.
И пока она присматривалась, привыкала, изучала правила и обычаи своего нового обиталища, кое-кто её растерянность заметил. Заметил и воспользовался.
Один из лакеев в столовой для служащих благородного происхождения делал ей знаки мимикой, а затем, по окончании трапезы, когда Лали неспешно шла в сторону своей комнаты, с поклоном вышел навстречу. Он сдержанно выразил сочувствие новенькой служащей, парой фраз рассказал, что и сам был столь же растерян, когда только сюда попал, и что готов помочь ей, встречаясь и рассказывая всё, что её интересует. Девушка трепетала ресницами, трогательно приоткрыв рот слушала и не скрывала своего восхищения. Восхищалась правда не тем, на что рассчитывал лакей, а его ловкости и наглости.
В качестве аванса любезно улыбающийся молодой человек, в глазах которого мелькало выражение довольного добычей охотника, поведал, что королева ничуть не возражает, чтобы молодые благородные служащие соединяли свои судьбы. Для того она и принимает их во дворец — ей так удобнее покровительствовать сиротам из магически одаренных родов, которые, как известно, — основа могущества Бенестарии.
