И он поведал мне про ключ и про пароль, что были необходимы для признания меня вейсарскими банкирами полномочным наследником. Еще Баррелий рассказал, кто теперь правит Дорхейвеном, и кого Капитул обвинил в убийстве гранд-канцлера. В последнее я, разумеется, тоже не поверил, ведь я знал этих людей с малолетства, и ни о ком из них отец ни разу не отзывался плохо. Чего нельзя сказать о Капитуле и об Илиандре. Их Гилберт-старший, будучи пьяным, костерил самыми последними словами, не стесняясь ни моего присутствия, ни чьего-либо еще.
Зато новость про ключ была для меня никакой не новостью. После вчерашней суматошной ночи я запамятовал о той штуковине, которую отдал мне отец незадолго до своей гибели. Но, стирая сегодня одежду, я обнаружил в кармане серебряную побрякушку с изумрудом, и обо всем вспомнил…
…Или нет, не обо всем. Воскресить в памяти точный пароль мне уже не удалось. Помнится, отец говорил что-то про бочку с водой. Но вот что именно он про нее говорил?…
Впрочем, напрягать сейчас память в надежде, что она прояснится, являлось бесполезно. Я еще не оклемался от потрясений, и моя гудящая от побоев голова по-прежнему работала со скрипом.
– И правда, непохоже на украшение, – согласился кригариец, взяв у меня вейсарский ключ и осмотрев его в закатных лучах солнца. Какое-то время я сомневался, надо ли посвящать ван Бьера в мой секрет, ведь отец это не одобрил бы. Но потом я решил, что надо, раз уж монах и так сумел где-то выведать эти подробности. – Хорошо, что ты его не потерял. А что насчет пароля?
– Пока не могу сказать, – буркнул я, кляня в мыслях свою забывчивость.
– Правильно: и не надо, – не стал настаивать Баррелий. – Незачем мне это знать. А то не ровен час еще проболтаюсь кому-нибудь спьяну.
– Да нет, ты меня не понял, – помотал я головой. – Я просто вчера так сильно испугался, что забыл нужные слова. И никак не могу их теперь вспомнить.
– А, вон оно что! Ну ничего, вспомнишь, когда потребуется. Ты ведь еще сопляк, и голова у тебя светлая… Однако я тебе еще плохие новости не рассказал, а их тебе также будет нелишне узнать.
– Я думал, новости про арестованных Илиандром членов совета и были плохими, – приуныл я, даже не представляя, что еще более отвратительное могло стрястись в Дорхейвене.
– Да если бы! – проворчал ван Бьер. – Нет, есть известие и похуже. Сегодня в городе я прикончил курсора. Не нарочно, разумеется, а по недоразумению. Так уж вышло, что он хотел поджарить меня молнией и подлез под выстрел своего же блитц-жезла.
– Ничего себе! – Еще вчера подобное признание из уст Баррелия ошарашило бы меня не хуже удара кирпичом по голове. Но после стольких виденных мною воочию, ужасный смертей известие о новой жертве кригарийца взволновало меня куда меньше, чем должно было. – И тот курсор… он что, правда, умер?
– Сомневаюсь, что он притворялся, когда его голова обуглилась и от него пошел дым, – заметил Баррелий. – Да и с его храмовниками я тоже крепко не поладил. Хотя эти двое, полагаю, чувствуют себя сейчас намного лучше и уже заливают горе в каком-нибудь трактире… Как думаешь, зачем вообще мы с тобой пустились в бега на ночь глядя?
– Я думал… – Я почесал макушку. На самом деле ни о чем я не думал, а отправился в путь, потому что ван Бьер так велел. – И… что с тобой будет дальше?
– Хороший вопрос, щенок! Все зависит от того, узнает ли Капитул имя того, кто убил курсора. Одно скажу точно: от Дорхейвена мне теперь какое-то время надо держаться подальше.
– Те храмовники тебя опознали?
– Они – точно нет. Но там был один человек, который знал, кто я такой. И который может донести на меня Илиандру. А может и не донести. Все будет зависеть от того, выгодно ему это или не выгодно. Я склонен полагать, что он все-таки не донесет. Вот только если он вдруг передумает, меня это тоже нисколько не удивит.
– И кто этот человек?
– Ты его не знаешь, – отмахнулся кригариец. – Да и меня тебе сегодня было бы лучше не знать, щенок. Я стал для тебя слишком опасным попутчиком. Особенно – для тебя, ведь со мной твои шансы угодить в лапы Капитулу выросли еще больше.
– Но ты мне не просто попутчик! – возразил я. – Ты – мой друг! А друзья никогда не бросают друг друга в беде!
Говоря это, я был совершенно искренен, хотя и помнил те «дружеские» пинки под зад, которые получил вчера от своего спасителя.
– Так, погоди-ка! – Баррелий, однако, не пришел от моих слов в восторг и даже сбавил шаг. – Давай, щенок, я тебе кое-что растолкую, раз ты сам этого до сих пор не понял. Мы – не друзья! А также не напарники, не союзники, не деловые партнеры и не наставник с учеником! Я взялся тебе помогать, потому что дал обещание твоему отцу и все еще его не выполнил. Но я хочу его выполнить и увидеть, как ты исполнишь отцовскую волю, убив своего первого врага. А делаю я это лишь затем чтобы ты, когда вырастешь, не считал, будто кригарийцы не держат своего слова! Ясно тебе или нет?
