Они могли бы сделать с ней все, что угодно: разорвать пополам, смять в комок, будто фарш, скрутить в жгут, переломав ей все кости и выжав из нее всю кровь… Но громорб почему-то не убивал сошедшую с белой линии Псину. Он держал ее крепко, не давая пошевелить ни руками, ни ногами, и вместе с тем бережно – так, чтобы она не задохнулась. А его приятели таращились на них из своих клеток, что-то рычали, но ярости тоже не выказывали. Я бы даже сказал, что это их не злило, а весьма забавляло.
А Псина выглядела сейчас не лучше, чем какая-нибудь четвероногая псина, которую изловили и связали живодеры. И которая осознавала, что она свое отбегала. Стиснутая чудовищными пальцами, канафирка тяжко дышала, и лицо ее было перекошено злобой. И все-таки она не орала и не трепыхалась, а благоразумно помалкивала. Или громорбы дали ей понять, чтобы она вела себя смирно, или она сама не желала их злить, но пока что ей удавалось сохранять себе жизнь. И единственный, кто мог ее спасти – это кригариец.
Вот только он не спешил ей на выручку, а, заговорив с монстрами, тоже, кажется, стал насмехаться над их пленницей. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так.
Неподалеку от Вездесущей лежал обернутый бараньей шкурой и перетянутый ремнем сверток. Он больше походил не на ларчик, а на небольшой ящик – вроде ящика стола. И был, судя по всему, не слишком тяжелым. Потому что иначе он упал бы прямо возле ног Псины, а не отлетел к противоположной стене коридора.
Впрочем, сейчас мне было не до свертка и его содержимого. Особенно после того, как Баррелий, закончив перерыкиваться с громорбами, повернулся ко мне и наказал:
– Стой здесь! И что бы ни случилось – не бойся и не дергайся. Просто стой на месте и сохраняй спокойствие. Ур и его братья пообещали мне, что не тронут нас, если я дарую им свободу.
– Ты что, хочешь выпустить их из клеток?! – От такой новости я выпучил глаза, и по коже у меня побежали мурашки.
– Хочу, – кивнул кригариец. – Потому что пообещал освободить их, если они мне помогут. Они помогли, как видишь. Так что пришла пора сдержать мое слово.
– А откуда ты знаешь, что они сдержат свое? Разве у этих монстров есть понятие о чести?
– Нет, конечно. Поэтому, чтобы они нас не пришибли, я дал им новое обещание. Сказал, что если они выведут нас из города, то я покажу им, в какой стороне находится их родина. Сами-то пещерные твари не умеют ориентироваться на поверхности в незнакомой местности, а тем более днем. Так что я для них сейчас – единственный шанс не заблудиться в Вейсарских Ольфах и дойти до Промонтории.
И монах, подав громорбам знак, отправился назад, в комнату привратника, чтобы дернуть за нужные рычаги и открыть клетки…
Легко сказать «стой и не дергайся», когда тебя окружают сразу четыре уродливых великана! И хоть выпустивший их из клеток ван Бьер тут же вернулся обратно, я все равно натерпелся такого страху, что удивительно, как при этом не поседел…
Однако, стоп! Не будем забегать вперед. Прежде чем решетки с грохотом поднимутся, и единственная преграда между мною и чудовищами исчезнет, будет нелишне объяснить, что произошло в тоннеле, и почему Псина была все еще жива.
Когда Кугель вел нас в банк, хитрый кригариец остановился поболтать с монстрами не просто так. Пускай он относился к Вездесущей дружелюбно, но все равно не доверял ей. И предполагал, что если она, обманув нас, заиграет по своим правилам, то станет убегать из банка этим же путем. Самым быстрым и удобным из всех. Поэтому Баррелий указал Уру и его собратьям на нашу спутницу и попросил их задержать ее, если она побежит в обратную сторону одна.
Громорбы не могли схватить человека, идущего по белой линии в центре коридора. Но они давно сидели в этой тюрьме и знали способ, как уважить просьбу ван Бьера. Конечно, за подобные шуточки в отношении банковских посыльных их наказывали, но они не могли отказать человеку, который знал их язык и пообещал даровать им свободу. К тому же Псина не походила на слугу Штейрхоффа, и они были избавлены от необходимости вести себя смирно в ее присутствии.
Когда Вездесущая приблизилась к громорбам, один из них, взревев, резко высунул из клетки свои ручищи. И, разумеется, не дотянулся. Зато дотянулся Ур, сидящий по другую сторону прохода. Отскочив в страхе от первого монстра, канафирка сошла с белой линии и угодила прямо в лапы их вожаку. Который помнил, о чем попросил его Баррелий. И не стал сворачивать пленнице шею, придержав ее до возвращения своего освободителя.
Освободитель громорбов не подвел. Выпуская их, он рисковал не меньше меня, даром что человек и монстры понимали друг друга. Но риск того стоил. Потому что настало время нам уносить ноги из Кернфорта, и четыре злобных великана были для этого наилучшими попутчиками.
