Именно в жизни с человеком происходят такие коллизии, которые самое талантливое, самое пытливое воображение вряд ли способно представить. Толчком для написания этого произведения стал реальный рассказ, фактически, исповедь человека, находящегося на смертном одре. Вряд ли ему в эти минуты было до лукавства и лжи. Первоначальное потрясение только спустя десятилетия, одетое в художественную канву, вылилось в эту повесть.
Найти ось…или Судьба
Повесть
Грузинский старец Гавриил (Ургебадзе).
Никто и ничто в этом мире не стоит на месте. Всё, – воодушевлённое и неживое,– работает безостановочно и занимается только ему присущим ремеслом.
Как и у земли есть своя ось, так и в сердце каждого человека есть внутренний стержень, вокруг которого строится и вращается жизнь.
Важно, чтобы эта ось была устойчивой и надёжной. Тогда и созидание вокруг неё становится деятельным и продуктивным.
Люди, как и растения, и камни, решают свою таинственную задачу, не зная отдыха и остановки. Отдают себе отчёт в этом или нет, не имеет значения,– изменения неотвратимы.
Этот опыт шлифует не только развитие, но и самого носителя, его участь, судьбу.
При этом громадную работу в роли скульптора ежедневно совершает вечное приспособление и самосохранение.
В ходе этих естественных процессов взращивается как позитив, так и негатив: жизнь и смерть, созидание и разрушение, добро и зло, любовь и ненависть, радость и печаль.
Отсюда и наше удивление: на камне растут цветы, в песках бьёт ключ, вполне достопочтенный человек вдруг оказывается мошенником или убийцей, друг – недругом.
Не задумываясь, мы живём в масках, отлитых по воспоминаниям приятностей и досад, которые, так или иначе, несут следы пережитых событий и действий. Плохих и хороших.
Естественно, что благодеяния расцвечивают замаскированные лица привлекательными узорами; обиды же и зло, зависть и другие пороки уродуют их, оставляя глубокие бороздки. Все дурное несет в себе начало саморазрушения.
Всякий наш поступок вызывает столько различных объяснений, сколько сил в нашем уме. Самые низменные шаги кажутся сперва простыми и естественными, потому что они не требуют больших усилий для своего проявления.
И если человек не борется против их привычного нашествия, то они постепенно подтачивают и отравляют благородные надежды, светлые верования, которые присутствуют в нас с юности. И к концу земных дней, к человеку приходит осознание порочности прошедшей жизни и самые грустные разочарования.
Именно в жизни с нами происходят такие коллизии, которые самое талантливое, пытливое воображение вряд ли способно представить.
Толчком для написания этого произведения стал реальный рассказ, фактически, исповедь человека, находящегося на смертном одре. Вряд ли ему в эти минуты было до лукавства и лжи.
Первоначальное потрясение только спустя десятилетия, одетое в художественную канву, вылилось в эту повесть.
Сырой осенний ветер хулиганисто метался в городских переулках. Кое-где уже зажженные огни в домах причудливо расплывались, разбегались в стороны.
Под тусклым светом было видно, как в наступающее вечернее время продолжал буйствовать листопад: сиротливые листья то снижались, то взмывали, срывались в сумрак и неслись дальше и дальше, пока не падали на мостовые и тротуары, покрытые влагой и грязным месивом.
«И куда, куда же тебя несет, несмышлёныш?! Зачем оторвался? Сейчас закрутит еще больше, завертит, и не заметишь, как окажешься под ногами у прохожих. И прощай тогда твоя краса и гордость».
Клавдия Ивановна задумчиво смотрела в окно. Это ее блуждающий взгляд в рваной завесе предвечернего сумрака зацепился за кружащийся пожелтевший листочек старого клена, и где-то уж почти на бессознательном уровне она, словно, беседовала с ним.
«Если бы улетел, и жизнь сохранила тебя, куда еще ни шло, так нет же, уничтожит, растопчет и следа не оставит. Так и ты, мой дорогой сынок, зря торопишься покинуть родной дом и меня. С кем останусь? Ведь ты у меня один-единственный. И чует-чует мое сердце,– не за добром едешь. Не нравится мне это. Но беспомощна я, не знаю, как тебя остановить».
*
Может, ей надо быть решительней, проявить волю. Вот так же уехал от неё и её муж, Степан. И где он теперь? Заработки на Севере обернулись новой семьёй.
А ведь как красиво начиналась их жизнь! Они были веселы, беспечны, подобно всем людям, считающим своё счастье, если не вечным, то долговременным. Эти образы были сохранены в неприкосновенности её памятью. Сейчас они вновь всплывают перед ней, и поражают своей несхожестью: какими они тогда были, а какими стали сегодня? Кто бы мог подумать, что они посмеют сказать друг другу хоть одно грубое слово?! А наговорили их в ссорах уже целый ворох.
Специально она не искала воспоминаний, которые ещё минуту назад были не видимы и не слышимы. Они появлялись сами собой, одно за другим, предоставляя ей право выбора. Каждый раз рисуемая памятью прогулка в прошлое досаждала ей напоминанием о былом счастье и радости.
