Напарившись, генералы вышли из парилки, расселись вокруг стола на диване и в мягкие кожаные кресла. Закутанные по пояс в простыни, с простецкими красными лицами, они были похожи на самых обычных мужиков, не отягощенных властными полномочиями и государственной ответственностью. Вместо петлиц с золотыми дубовыми листьями некоторых украшали оторвавшиеся от веников листы, но располагались они совсем не в тех местах, где положено. И вели голые мужики себя соответственно: смеялись, рассказывали анекдоты, шутили. Кто-то пил водку, кто-то коньяк, кто-то пиво. Евгеньич, как всегда, прихлебывал чай.
— Ааа! — раздался дикий крик: задержавшийся в парилке Валидыч прыгнул в холодный бассейн, подняв фонтаны брызг, которые долетели до стола.
Больше всего досталось Голикову, он брезгливо отряхивался.
— Фрр, — полицейский вынырнул, выплёвывая воду.
— Валидыч, ты прям как американский «морской котик»! — крикнул Евгеньич.
— Я морской лев! — гордо возразил тот.
— Видали мы зверей почище львов, и то от них летели клочья! — продекламировал Голиков.
Все весело засмеялись.
— Отличные раки, — похвалил Балаганский, отрывая и высасывая очередную клешню. — Крупные все, как на подбор.
— Это МЧС нас выручает, — сказал Евгеньич.
Эмчеэсники с довольным видом переглянулись.
— Работа у нас такая — выручать, — улыбнулся один из них.
— Донской рак, — деловито сказал другой. — Раньше такого во Францию экспортировали. Только теперь мало его осталось.
— Раки — это хорошо, — брюзгливо сказал Голиков, который их не ел. — А вот почему в армии на одного генерала приходится тысяча сто военнослужащих, а в МЧС — сто пятьдесят девять?
— Потому что задачи у нас сложнее!
Из бассейна, отдуваясь, вылез Валидыч и, расставив руки, пошел на Голикова.
— Что ты там про львов говорил? А ну, давай бороться! Посмотрим, от кого клочья полетят!
— Ты хоть простыней прикройся, — невозмутимо ответил Голиков. — А бороться я отказываюсь — задавишь! У меня не мускулы роль играют, а голова. Мои мускулы — это армии и дивизии. Знаете, что территория противника не считается освобожденной, пока на нее не ступил сапог солдата?
— Прям-таки, — возразил Балаганский, отпивая пиво. — Пока вы там своими котелками бренчать будете, ракетные войска уже свою задачу выполнят, и вам заходить на вражескую территорию даже не понадобится. Тем более, и для здоровья это не полезно!
— Да, засирать территорию вы умеете! — кивнул Голиков. — Рассказываю анекдот про генерала-ракетчика…
— Давай, давай, — оживились все остальные, кроме Балаганского, который, наоборот, — насторожился.
— Так вот, приезжает генерал в часть с проверкой. Заходит в казарму, кричит: «Почему не убрано? Пол должен блестеть!» Ведут его на позицию, он опять: «Почему ракета не блестит? Она должна блестеть!» Ну, тогда ему баньку истопили, телеграфисточку симпатичную послали в компанию. Только она как ни старается — все напрасно. Девчонка так осторожненько и говорит: «Товарищ генерал, у вас не стоит!» А он как рявкнет: «Он и не должен стоять! Он должен блестеть!»
Генералы захохотали.
— Слышь, Петрович, а у тебя как, блестит? — совершенно серьезно спросил Полибин, когда все успокоились.
Последовал новый взрыв смеха, Валидыч даже с дивана сполз, эмчеэсники держались за животы и вытирали слезы. Шум поднялся такой, будто за столом собрались не семь мужиков, а двадцать семь!
Балаганский с невозмутимым видом встал, взял нетронутую рюмку с водкой, поднял, отставив локоть.
— За ракетные войска! — сказал он и выпил.
Все были вынуждены последовать его примеру, шум понемногу стих.
Потом солдат из взвода охраны принес блюдо с дымящимся шашлыком, и внимание собравшихся переключилось на еду. Тосты следовали один за другим, запасы водки и коньяка быстро убывали. Наконец, все насытились и захмелели, все пребывали в хорошем настроении.
— Ну что, может, в бильярд партеечку?! — предложил Евгеньич.
— А давай! — поддержал Валидыч. Голиков и эмчеэсники пошли с ними в биллиардную.
Полибин и Балаганский остались наедине.
— Выйдем, подышим, — сказал Георгий.
— Пойдем.
Генералы надели отглаженные махровые халаты и вышли на крыльцо. Было тепло, пахло цветами, недавно политой зеленью и свежескошенной травой. Охранник, маячивший метрах в десяти, на всякий случай отошел подальше, чтобы не мозолить глаза начальству. По гладкой асфальтированной дорожке, между зеленых газонов и разноцветных клумб, они подошли к работающему фонтану.
— Я знал, что ты на меня выйдешь, — глядя в фонтан, сказал Полибин. — Только в этом деле я тебе ничем не помогу. Утечка и последствия слишком серьезные, уже самому доложили!
Полибин поднял руку и указал на небо.
— Расследованием будет руководить кто-то из руководства Военно-следственного комитета, так что сам понимаешь…
— Да все я понимаю, — прервал его Балаганский. — Пусть проводят расследование, пусть делают выводы, тут ничего не поделаешь. Я уже послал туда группу поиска, поднял антидиверсантов — если четко сработают, то и проблем не будет. А я по-другому вопросу.
— По какому? — удивился Полибин и перевел взгляд с водяных струй на приятеля.
