Но что могут доказать живые примеры природы тем, кому непременно надо защитить диссертацию, или создать сенсационный туристический объект?! Отметив, выданную шаблонами зрения, силуэтную схожесть, эти «научные сотрудники» расчищают поверхность, докапывая, дорисовывая и достраивая недостающие до полной материальности части, называя реставрацией то, что по сути является фальсификацией.
Не судить – это оправдать или отпустить?!
Отпустить произошедшее, когда его не вернуть, не исправить….
Всё размыто.
Само значение слова "отпустить" невразумительно.
Отпустить – это смирить себя?! Или забыть?! Или помнить, но не вспоминать?!
Не думать! Не рассуждать! Но память саднит не затягивающейся раной.
Человек может смирить себя, не напоминая никому о своей боли.
Но память… Забывание – прерогатива сознания или подсознательного?!
Можно ли заставить себя сознательно что-то забыть?!
Время. Оно единственное всё стирает и нивелирует. Но боль остаётся. Тупая ноющая боль безвозвратной потери.
Солнце жарит немилосердно. В парке, который больше напоминает сквер, по утрам почти нет тени. Поэтому большинство пожилых жителей микрорайона скапливается на немногочисленных лавочках, прижатых к дороге, напротив тянущихся непрерывной чередой магазинов и офисов, замыкающих квадрат каньона. Рядом дежурят кошки. В ожидании ежедневной дани, они встречают своих кормильцев и следуют за ними, первыми входя в отпираемые помещения.
Но в этот день продавец уже открыла магазин, а кошка, как сидела вдалеке, так и не сдвинулась с места. Дама стала в дверях, молча коротко кивнула в приглашающем жесте, и кошка тут же подбежала к ней. Было странно видеть, что животное, с расстояния семи-восьми метров, не только заметило чисто человеческий знак, но и сумело расшифровать его.
Невольно вспомнились многочисленные моменты неожиданного поведения животных. Некоторые уже опубликованы в моих сборниках, другие затерялись в анналах памяти или случились не так давно. Не помню рассказывала ли я про загадочную реакцию крапивных долгоносиков, которых содержала дома, в чашках Петри, выясняя динамику кладок, плодовитость… Собирая их в природе с молодых побегов крапивы, я обратила внимание, что они не реагируют на изымание соседей. Но как только я думала, что стоит взять конкретного, наблюдаемого боковым зрением, жука, как он тут же разжимал лапки, поджимал ноги и падал на землю. Заметив это явление, я начала экспериментировать, но результат оказался релевантным только для этого вида и в этом экотопе. Это давняя история, есть много новых.
Фотографируя, я случайно коснулась паутины аргиопа кругопряда, и паук закачался вместе с ней. Полагая что это результат моего толчка, как круги на воде, так и не дождавшись пока колебания прекратятся, я пошла снимать попугаев. Вернувшись в течение получаса, я навела камеру на спокойно висящего паука, но он тут же принялся раскачиваться, с разворотами, стягивая и отпуская паутинные нити. И я с удивлением поняла, что моё первичное касание и вторичная попытка сфотографировать, вызвали не механическое раскачивание паутины, а защитную реакцию её хозяйки.
Осы и пчёлы-плотники, при наведении на них объектива, пытались напугать псевдо-атаками в глаза и сразу теряли интерес при моём отступлении. Хотя возможно они реагировали на отражение в зрачках.
Наверно можно говорить о конвергентном поведении, наблюдая как цапли и кошки одинаково ведут себя рядом с рыбаками, причём не только в ожидании мелкой рыбёшки и заглатывании колючих ершей с головы, но и воруя, неосторожно оставленные без присмотра, приманку, наживку и улов. Там же, возле моря, мы с супругом наблюдали за развлечением ворон. Они взлетали на самую высокую точку минарета и сидели там в ожидании подходящего воздушного потока, а затем съезжали по нему вниз, словно по слегка покатой горке, выравниваясь перед самым тротуаром и усаживаясь на парапет, в ожидании следующей очереди.
А недавно я чуть не смеялась, глядя как майна, соизмеряя расстояние, примериваясь и старательно удерживая равновесие, перешагивает со столбика на столбик, тянущегося вдоль аллеи забора. Поведение майн менялось у нас на глазах. Агрессивные при вселении в регион, они сорились с удодами, выбрасывали из гнёзд воробьёв, теперь, заняв свою нишу, запели, перенимая все окружающие звуки и практически не обращают внимания на более мелких птичек, разве что лениво отгоняют их от источника пищи или воды. Зато с воронами майны явно стараются поддерживать, добрососедские отношения. Интересно было наблюдать как майны, обнаружив засохшую булочку, устроили возле неё крик, привлекая ворону, а затем следовали за ней к луже, где она размачивала подношение, многократно переворачивая и пробуя его. Выклевав нижнюю, размокшую часть ворона отошла, предоставив булку майнам. Они попробовали её, но есть не стали. В другой раз я видела как ворона летела за майнами, призывавшими её криком похожим на карканье.