— Эй! Ленка! Ленка, ау! — голос Катьки немного привел в себя, но я все еще мало что соображала.
— Он поцеловал меня, — выдала я растерянно.
— Кто? — не поняла Катька.
— Сова.
— Ты поцеловалась с птицей?
— А? Да при чем тут птица! Катька, меня поцеловал Колька. Я его терпеть не могу, не могла, а он… Он меня поцеловал!
— Так ты в афиге от самого факта поцелуя или от того, кто это сделал? — насмешливо поинтересовалась Катька.
— Иди ты, — фыркнула я.
— Да я-то пойду, но ты сначала валерьяночки выпей, что ли, а? А то станешь лунатиком, ночью из окна шагнешь, как я потом твоей птице объяснять буду?
Зараза. У меня тут душевные метания, раздрай в мозгах, а она со своей валерьяночкой привязалась!
Валерьянку я проглотила, не глядя. На душе спокойней не стало, но хоть руки прекратили мелко подрагивать. Нет, ну вот что это такое, а? Жду миллионера, ищу богатого бизнесмена, а кайфую от поцелуя бывшего одноклассника! Мозги, ау! Вы в какую степь сбежали?! Вам нужно разрабатывать стратегию и тактику по покорению финансового Олимпа, а вы?! Какой, блин, Колька?! Что у него, кроме машины, есть?! Я снова вспомнила губы Савченко, его прикосновения его пальцев… По коже пробежали мурашки. Идиотка!
Следующие два дня я тщетно пыталась забыть тот поцелуй, при этом тайком посматривая на экран мобильника и считая дни до следующего объекта.
— Да позвони ему сама, — проворчала недовольно Катька, наблюдая, как я выливаю в раковину чай, в который по рассеянности добавила вместо сахара маргарин. — Нефиг продукты переводить.
С последней фразой я была согласна целиком и полностью. Первая же… ну нет. Звонить Кольке?! Да пошел он!
Не пошел. Позвонил сам, через четыре дня, предложил новую шабашку. Наряжаться на мытье полов смысла не было, хоть и очень хотелось, а потому я вышла на улицу в привычных джинсах, кедах и футболке. Колька стоял у машины. С цветами. Крупные белые ромашки. Как я люблю.
— Это тебе, — улыбнулся он и протянул мне букет.
Я покраснела, пробормотала «спасибо» и спрятала лицо в букете. Блин, мне двадцать три, а веду себя, как будто только вчера исполнилось шестнадцать!
Глава 6
Человек, который ограничен в сердце и мыслях, склонен любить в жизни то, что ограничено. Тот, у кого ограничено зрение, не может видеть дальше длины одного локтя на дороге, по которой он идёт, или на стене, о которую он опирается своим плечом.
Джебран Халиль Джебран
***
Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
Не сплю.
Не рвусь
ни к солнцу, ни к луне, ни к морю,
Ни к кораблю.
Не чувствую, как в этих стенах жарко,
Как зелено в саду.
Давно желанного и жданного подарка
Не жду.
Марина Цветаева. «Не думаю, не жалуюсь, не спорю»
***
Объект, двухкомнатная квартира, оказался недалеко от общаги, каких-то пять остановок на автобусе. Оставив цветы в машине, я за три часа вымыла всю необходимую площадь. Пока мыла, старалась отрешиться от мыслей в голове. Наивной дурочке я не была и прекрасно понимала, что нравилась Кольке, иначе он вряд ли стал бы тратиться на кафе и цветы. Да и я к нему, если честно признаться, тоже неровно дышала: вон как после поцелуя руки дрожали. Но, блин. А как же моя мечта о богатой и сытой жизни?! Я ведь еще со школы хотела выйти замуж и сидеть дома, чтобы только за хозяйством смотреть и ни дня не работать! Мама сразу после всех декретов снова в школу вернулась, пашет там, как проклятая, чтобы вместе с отцом двух братьев в люди вывести. Выходит, что и меня ожидает та же участь? В общем, к Колькиной машине я шла с твердым намерением резать по живому, пока еще не слишком поздно, пока чувства оформиться до конца не успели.
Подхожу, смотрю, а этот обормот с какой-то фифой длинноногой, модно одетой, болтает, лыбится да ржет. Она, блин, ему глазки строит. Моему. Кольке! Убью заразу!
Я, конечно, «включила» походку от бедра, жаль, что в джинсах и кедах это смотрится не особо эффектно.
— Милый, я пришла, — а сама только на него смотрю, ее игнорю. Он хмыкнул, клюнул ту стерву в щеку и в машину сел.
— Подруга моя, — а на губах ухмылка наглая.
— Жизни? — не выдержала я.
— Крот, ты что, ревнуешь? — машина завелась и помчалась по полупустой улице.
— Вот еще, больно надо, — фыркнула я и отвернулась к окну.
Так и дулась вплоть до кафешки. Оттаяла, только когда передо мной на стол поставили тарелку с куском пиццы, ванильное мороженое в вазочке и черный кофе.
— Крот, — вкрадчиво позвал Колька, разделавшись с куском мяса.
Я недовольно подняла на него глаза.
— Ты правда ревнуешь, что ли?
— Иди ты, — недовольно буркнула я, удивленная собственной реакцией: сама же расстаться хотела, а как увидела его с другой, сразу забыла о своем желании. А вот вырвать волосенки этой дуре мысль была. Да и вообще в груди сразу как узел тугой завязался. И что это, спрашивается, как не ревность? Эй, мозги, нам миллионер нужен!
Колька между тем поднялся со своего места, обошел столик и надо мной склонился. А в следующую минуту я снова ощутила, как плывет мир и шумит в голове.
— Крот, а ты вкусная. Особенно после мороженого, — поддел меня этот дурак.
