...В сексуальной жизни любого мужчины всегда имеется какой-нибудь секрет, оттенок, нюанс. Нюансы разные, конечно, — с юности сохранившиеся комплексы или взрослые обиды, — но каждый мужчина свой собственный секрет считает особенным и ни за что в нем не признается, хотя, как правило, у соседа тоже что-нибудь найдется — ничем не хуже и не лучше или вообще точно такой же.
Секрет был и у Игоря, и, естественно, он этим секретом не собирался с Авророй делиться, только подумал и мысленно содрогнулся. Секрет его был в том, что Ира его не хотела. Уже три месяца у них с Ирой напрочь отсутствовала сексуальная жизнь, и виновата в этом была не Ира, и не Игорь. Виновата была Лариса.
У него с Ирой были проблемы. То есть так говорят, выражение такое — у них с женой проблемы. На самом деле проблемы были у него.
Сначала он не замечал, что Ира страдает, а заметив, посчитал не заслуживающим внимания это ее смешное желание непременно попасть в Ларисин клуб, наивное игрушечное горе от того, что Лариса перестала звонить и приглашать в гости. В самом деле, что за детский сад!
Чем больше Ира расстраивалась, тем больше насмешничала, издевалась, а потом даже претензии предъявлять перестала, только смотрела презрительно. И манера появилась — вечером обязательно выпить, как будто у нее действительно было какое-то несчастье, от которого она стремилась таким образом убежать. Ну не смешно ли?..
Чем хуже было днем, тем напряженней проходили ночи. Постель стала словно продолжением насмешливых дневных отношений: она отстранялась от него, фыркала и раздражалась на то, что, казалось, было привычным, давно принятым между ними. Если мужику дать понять, что он что-то делает не так, и еще так небрежно его руку отвести и усмехнуться, то он и не захочет больше... А если к тому же еще позволить себе пошутить, что мол, не вышло... Однажды Ирина как будто с ума сошла — упрекнула его откровенно и зло. Он тогда вообще ничего не смог, и это было ужасно.
Один раз не вышло, а больше он и не пытался... — было страшно, что не выйдет снова, и он опять увидит ее презрительные глаза. И Игорь стал ложиться спать попозже, когда Ира заснет, а если случайно получалось, что она не спала, то делал вид, что у него что-то болит, тем более у него и предлог был — действительно в последнее время побаливала спина. А потом уже и вида никакого не делал, словно у них так было всегда, — повернуться спиной и заснуть, как будто и не была Ира женщиной, долгие годы приносившей ему радость.
Игорь думал, а не... ли он — ...ему казалось ужасным даже просто подумать про себя «импотент», и он называл это «не все в порядке»... Теперь он с особенным вниманием прислушивался к рекламе клиник мужского здоровья, а если ехал с кем-то в машине и по радио залихватским голосом пели: «Петербургские мужчи-ины не боятся простати-ита...» — непременно подчеркнуто смеялся или сочувственно говорил: «Вот бедняги, неловко, наверное, идти с такими проблемами к врачу...»
А с этой чужой, ничего не значащей для него девочкой не побоялся — она ему никто.
Так что тут все смешалось. Игорь даже размышлял о том, не воспользовался ли он Кирочкой, не подло ли это. И получалось, что не подло — все люди пользуются друг другом в каких-то своих целях, и это нормально. Он же не сделал ей ничего плохого. А то, что девочка влюбилась, — это не страшно и даже полезно, для развития души.
У него до Кирочки никогда не было невинной девушки. Среди студенток, с которыми он в молодости вступал в мимолетные связи, не нашлось ни одной девственницы, а Ира оказалась такой опытной девушкой, что он предпочел отнести ее опытность на счет собственной неотразимости. В общем, всякое случалось в его жизни, но девственницы как-то не попадались. А ведь многие болтали, что это особый кайф, и было любопытно узнать, действительно ли при этом чувствуешь себя властелином, которому дано право «первой ночи». Или же это все ерунда?
Девственность оказалась более или менее ерундой — на самом деле наслаждаешься женщиной, а не каким-то глупым актом вандализма.
Кирочка его заинтересовала другим. Она так робко говорила «не надо», а ее тело так откровенно говорило «надо», что он удивился, когда понял, что она оказалась девственницей и что все это было не искушенной игрой, а чем-то иным — каким-то секретом. Интересная девочка, девочка с секретом... С виду спокойная, невозмутимая, а под всем этим льдом — такие страсти гуляют... и откуда же в ней такая страсть?
— Дарагая, аткуда ты взялась, такая гарячая? — иногда спрашивал он, стараясь под шуткой скрыть неожиданное неприятное чувство, словно она его обманывает.
...Как к нему относилась Кирочка — он не знал...
Игорь задумался... Если он скажет Авроре, что до сегодняшнего вечера не знал, что Кирочка — дочь Тани и, скорей всего, дочь Кирилла, она ни за что не поверит. Но, судя по всему, она действительно родная дочь Кирилла. Вся в него и его породу — оба молчат, хранят свои секретики, и что скрыто там, за этими лбами, никто не знает.
— Кирочка — прелестная девушка. Такая открытая... — проговорила Аврора.
