Накануне краха полностью

И это действительно так. Цены в летний сезон в пансионатах очень дорогие. Сопровождавший меня, например, подсчитал, что союзный секретарь (министр) с женой и двумя детьми на свой заработок сможет прожить в хорошем пансионате неделю. Поэтому среди отдыхающих большинство иностранцы. Туризм в стране стал мощным источником получения выгоды. В этом плане пансионатам, гостиницам, ресторанам и другим туристско-развлекательным заведениям, прямо скажем, повезло. Если – же смотреть на подсобное использование капитальных вложений с позиций всего общества, то тут нетрудно обнаружить недостатки. Развитие сезонных пансионатов получается гораздо выгоднее объектов добывающей и перерабатывающей промышленности. Но разве это может предотвращать диспропорциональность в развитии народного хозяйства? Разумеется, нет! Определять рентабельность с позиций отдельного коллектива, а этого объективно требует закон вредности, – значит еще более обострять, а не решать социально-экономические проблемы. Такой подход в экономике вызывает увеличение разрыва в личных доходах и уровнях экономического развития республик и краев.

Васильев посмотрел на часы и, спохватившись, стал быстро собирать разбросанные на столике материалы.

– Пора собираться. Мне надо еще позвонить дежурному и посмотреть макет очередного номера.

В чем разница между югославским и советским социализмом? Югославский социализм – это институционализация того что у нас называлось «теневой экономикой» и с которой при всех последних генсеках боролись много и безуспешно. В конце концов, в борьбе общества и спекулянтов победили спекулянты…

Тем не менее – Югославия рухнула так же, как рухнул СССР. И тут встает вопрос, что было в этом процессе первично – курица или яйцо. То есть, экономические трудности породили новую вспышку национализма – или национализм всегда был, а экономические трудности стали не более чем предлогом к давно чаемому некоторыми «национальному возрождению». Мне кажется – скорее первое, но с оговорками конечно. Национализм был всегда, сохранялся в каких-то формах – но именно экономические трудности подстегнули поиск виноватых, который перерос в простую как дубина неандертальца формулу – ща отделимся, все будем оставлять себе и заживем…

Мы не знаем, как бы мог закончиться югославский эксперимент в других экономических условиях. Я нигде не видел исследований на тему, что было бы, если бы не начал обваливаться весь Восточный блок, если бы не был дискредитирован коммунизм, если бы не пришел к власти сербский националист Слободан Милошевич, если бы в Хорватии не нашлось похожего ему диссидента (с погонами генерала) Франьо Туджмана, если бы вообще югославский эксперимент проводился где-то в другой стране, не состоящей из частей, имеющих сложную и долгую историю обид друг на друга.

Понятно, что экономические разрывы не сгладили, а обострили давние обиды. Но ведь и политика СССР по выравниванию – дала сбой! Из СССР попросились в первую очередь самые благополучные прибалтийские республики. Предотвратили ли вложенные в них союзные средства взрыв сепаратизма? Нет! И в югославском кейсе первой попросилась на выход самая благополучная из всех республик – Словения. Думаю, и там подумали – отделимся и не будем ни с кем и ничем делиться. Второй – имеющая давний опыт агрессивного национализма Хорватия – но ведь и она не была нищей. Хорватия имела практически монопольный выход к побережью – а это свободные цены, валюта и т. д.