— Зачем?
— За таблетками, — безмятежно ответила она.
— За какими? — разговор начинает мне казаться дебильным.
Сестра подошла ко мне и, с серёзным видом учительницы, села на краешек дивана.
— Никитушка, смотри. Когда дяденька с тётенькой занимаются сексом и не предохраняются, то может случиться «ой». А чтобы после этого «ой»
случайно не вырос животик, нужно скушать таблеточки.
Как же меня бесит, когда она начинает ёрничать и разговаривать со мной, как с идиотом.
— А нормально можно было сказать? — пробурчал, не скрывая раздражения.
— Ну так не интересно, — задорно пожала плечами. — Заодно, тебе возьму всё, что нужно для обработки раны.
Не дожидаясь моего ответа, она вскочила и упорхнула, хлопнув дверью.
Не будь у нас такое сложное семейное положение, ни за что не позволил бы ей этого сделать. Никогда не дал бы ей выпить эти таблетки. Неожиданно
поймал себя на мысли, что Лиса первая девушка, с которой я, за все свои тридцать лет, всерьёз подумал о детях. Но, во-первых, кто я такой,
чтобы сейчас решать её судьбу? И во-вторых, это правда может вылиться в серьёзные проблемы, которые, в первую очередь, отразятся на ребёнке.
Лиса вернулась минут через десять, а я так и продолжал лежать в темноте, невидящим взором уставившись в потолок.
— У тебя всё нормально? — с тревогой в голосе спросила она, проходя мимо.
— Да, в полном, — нагло соврал, не глядя на неё.
— Кушать хочешь?
Отрицательно помотал головой.
В комнате резко загорелся яркий свет, от чего я зажмурился и жалобно застонал, прикрывая руками глаза.
— Так, Царевна Несмеяна, поднимай свою задницу с дивана. Я, конечно, понимаю, что у тебя сегодня день насыщенный собитиями, плюс боевое ранение,
но ты совсем то не умирай, — грозно уперлась руками в бока, нахмурив брови. Выглядит забавно.
— Да не умираю я, просто задумался, — ответил поднимаясь на ноги.
— Вредно столько думать, — пробубнила она, доставая лекарства из пакета. — Сходи в душ, потом рану обработаем.
Я готов выполнять всё, что она скажет, только бы она всегда обо мне так заботилась. Как послушный телёнок, побрёл в душ, холодные упругие
струи воды придали бодрости телу, но мозг мой так и не прояснился, оставляя рассудок затуманенным.
Переоделся в чистые домашние брюки и вышел в коридор. В квартире вкусно пахло едой. Заглянул на кухню, моя мелкая снова орудует у плиты,
высунув от усердия язычок. К моему лицу прилипла дурацкая улыбка.
— Садись, — махнула рукой в сторону стульев. — Возможно, будет больно. Но, это не точно, — произнесла, отклеивая от раны бинт.
Я не чувствовал никакого дискофромта или боли. Только её нежные, тонкие пальчики, касающиеся моей кожи и посылающие в мозг тысячи импульсов.
Она аккуратно обрабатывала рану, трогая меня за живот, а я еле сдерживался, чтобы не замурлыкать. Это какое-то помешательство.
— Ты чё такой довольный? — озадаченно спросила Лиса, кинув на меня мимолётный взляд. — Мазохист что ли?
Да. Да, чёрт возьми, это самое точное определение. Я хренов мазохист.
— Мне не больно, — улыбнулся ей.
— Ну, вроде всё, — подытожила, оценивая результат своих трудов. — Сейчас будешь кушать. Если не хочешь, запихивай через силу, я манала эту индейку
дурацкую запекать, только попробуй не съесть.
Не смог держать смеха. Какая же она забавная, когда злится, или пытается казаться грозной.
Ужин, как ни странно, прошёл в непринуждённой обстановке. Впервые мы смогли поговорить на какие-то отрешенные темы. Например, я узнал, что
когда Лиса была маленькая, её покусала корова, с тех пор она панически их боится и на дух не переносит молочные продукты. Что было время, когда она работала на трёх работах одновременно. Правда в чём была такая необхлдимость, она наотрез отказалась рассказывать.
С первого взгляда Лиса показалась мне капризной, избалованной, задиристой девчонкой, которой не хватало ремня. Но сейчас, немного узнав её,
я с уверенностью могу сказать, что она очень самостоятельная, врослая не по годам девушка. В то время, пока все её сверстницы прожигали жизнь,
она трудилась ночами на пролёт, чтобы обеспечить своё существование. Может быть поэтому, сейчас она прячется под маской безразличия и заносчивости.
Набив желудок обалденным ужином, меня разморило, глаза начали слипаться.
— Ууу, иди-ка ты спать, — протянула Лиса, увидев, как я клюю носом тарелку.
— А ты? — спросил, держась в сознании из последних сил.
— Сейчас уберу тут всё и тоже пойду.
— Я сам завтра уберу, пойдём со мной.
Сестра помогла мне подняться на второй этаж, придерживая за торс, так как к ночи, когда адреналин выветрился из крови, каждое движение давалось мне с трудом. Лиса уложила меня на постель, заботливо укутала одеялом и развернулась к выходу.
— Ты куда? — искренне удивился я.
— В смысле? — часто заморгала, растерявшись. — Я тоже пойду спать.
— Ты не останешься со мной? — в голосе звучало столько досады, что мне самому себя стало жалко. Боже, и в кого я превратился?
Немного замешкав, она, видимо, приняла для себя какое-то решение и обошла кровать, ложась рядом, но не касаясь меня. На душе как-то сразу отлегло, главное, что она рядом.
