— Я думал, вы меня ненавидите, — выпалил не думая (нечем пока, увы!) Лен. Профессор истории как-то странно на него посмотрел, со значением, которого лис не понимал и в своей любимой манере снисходительно усмехнулся. Это тут же привело Лена в чувство, но он не успел по привычке начать хамить. В этот же момент в библиотеку вошел второй заместитель начальника Управления, Альберт Крейл собственной персоной. Это был еще крепкий человек лет шестидесяти с усталым лицом, но горящими бледно-зелеными глазами, от проницательного взгляда которых ничего не могло укрыться. Раздав указания подчиненным и разогнав собравшуюся у входа толпу преподавателей, быстро опросив каждого из них, отец подошел к нему и присел напротив, поймав взгляд.
— Что случилось, Лен?
И Лен рассказал все, от начала до конца. Что интересно, Герима отец не выгнал, как остальных. Присутствие историка нервировало.
— Значит, ты почувствовал? Услышал, унюхал?
Лен отрицательно покачал головой:
— Нет, он никак не выдал своего присутствия, не было запаха, и я даже не слышал его дыхание. Но, проклятье, пап, я его учуял, у меня звериная сущность внутри парализовала от страха… Постой! — он вцепился в запястье отца: он вспомнил! — Я знаю это чувство, пап, это был ликан. Я помню, когда в первый раз встретил Деля, меня также прошибло, едва с собой справился. Это теперь я привык к присутствию ликана…
— Значит, ликан, — пробормотал Крейл себе под нос. — Или кто-то на него похожий.
— Это лишь предположение, — пожал плечами Лен. — Возможно, там вообще никого не было.
— Ты ведь видел силуэт. Кстати, чей?
— Не знаю, у меня перед глазами горела свеча, а он стоял вдалеке, тут даже звериное зрение не помогло. Но могу сказать, что это не тролль и не гоблин.
— И то радость, — саркастично заметил Герим.
— Спасибо, Лен, ты молодец. А теперь можешь идти домой, лучше ко мне. Проводишь, Нот?
— Куда же я денусь? — проворчал историк.
— Я не могу к тебе, у меня ребята будут волноваться, особенно, Дель… — начал мямлить Лен. Его всегда бесило, когда отец начинал общаться с ним как с любимым и единственным сыном, ласково и нежно, потому что от такого обращения лис не мог скрыться за маской циничного пройдохи. Но свое мнение он все же пытался отстаивать, тем более ужас от ночного «приключения» уже прошел (даже руки не дрожали) и Лен чувствовал себя почти уверенно.
Отец многозначительно хмыкнул.
— Не переживай, у них сейчас другие заботы, — и прежде, чем Лен успел нафантазировать себе в какие неприятности могут попасть ликан (и плевать, что он мирный!), простоватый и наивный человек и наглющий и безбашенный дракон, Крейл продолжил: — Они тоже нашли труп. Вернее, три. Только их никуда не убежали. Но до утра, я думаю, Чесэр твоих ребят продержит. А теперь иди и не спорь, малыш.
Скрипнув зубами (обязательно его так унижать перед Геримом⁈), Лен встал и поплелся к выходу, преисполнившись самых дурных предчувствий и по поводу допроса друзей самим начальником Управления, Зеланом Чесэром, и по поводу идущего рядом самого ненавистного человека. Однако, видно, Судьба решила, что на сегодня Лен свою норму по мукам исполнил, и Герим за весь путь не проронил ни слова.
Альберт Крейл, хоть и был вторым заместителем начальника Управления, но зарплата у него была едва ли больше, чем у самого Лена, прозябающего в разносчиках. Дом отца, старый и покосившийся, насчитывал в себе три комнаты — спальню, гостиную и кухню — и всего один этаж. Протекавшую крышу Лен с Делем починили в прошлом году, но выглядела она под стать дому — гордая нищета, как любил говорить Реб. На входе скрипнула дверь, и лис оставил мысленную пометку навестить наконец отца и помочь по хозяйству. Естественно, внутри было холодно, и по комнатам гулял сквозняк, но здесь был
Стянув с покосившегося дивана (наверняка опять отломалась правая ножка) поеденный молью плед с рисунками маленьких лисичек (подарок отца на тринадцатилетие, да, очень мило), Лен упал и закутался в этот родной кусок ткани. Он не мог понять, почему так остро реагирует на все, но сейчас все неважные мелочи стали, внезапно, очень значимыми.
На столик перед ним поставили чашку, от которой пахло чаем и коньяком.
— Пей.
— А я не слишком еще маленький для коньяка? — хихикнул Лен, протягивая руку за чашкой.
— Чтобы напиться перебродившего вина, которое украл твой чешуйчатый дружок, и бегать всей оравой по Рестании, распевая песни, ты не маленький, значит и коньяк осилишь.
«Опа, а откуда он узнал?» — была последняя мысль Лена, потому что от разлившегося внутри тепла вдруг стало так хорошо, что глаза закрылись сами собой.
