— К сожалению, леди Рисанэ обещала танец лорду Нейлину, поэтому она вынуждена вам отказать.
— И когда она успела? — с ехидной репликой влез притихший было Лидэль.
— В самом начале бала, — холодно ответила Эстель младшему принцу. И так трещавшая по швам светская беседа грозила превратиться в очередную склоку высокородных детишек, но Лоренс безупречно отыграл свою роль мерзкого кронпринца. С недоумением приподняв светлую бровь, он медленно повернул голову и посмотрел на Нейлина, стоявшего рядом с самым несчастным видом. При этом взгляд принца был таким, словно он решал сложную задачу из учебника и у него никак не сходился ответ.
— Занятно, а не подскажут ли мне присутствующие лорды и леди, когда к
Нейлин дернулся, как от пощечины. Эстель вспыхнула, но сдержалась, а вот Мила и не подумала:
— Я использовала слово «лорд» с метафорической точки зрения, имея в виду набор душевных качеств, а не знатную кровь, доставшуюся от родителей.
Теперь взгляд его прекрасного великолепия кронпринца обратился к ней.
— Леди Феланэ, вы уверены, что у полукровки может достать душевных качеств, чтобы назвать его
— А вы сомневаетесь, ваше высочество? — дрожа от гнева, сдержанно поинтересовалась девушка. Ладони невольно сжались в кулаки. Жаль, что на балу среди знати нельзя выяснять отношения так же, как среди простых воинов, которых обучала мама. Те понимали удар кулака и умели отвечать за свои слова, а вот кронпринц — нет, пользуясь своим статусом неприкосновенности.
— Глядя на вас, да, — самодовольно усмехнулся Лоренс.
— И что в моем облике и поведении заставило вас так думать?
— Ваша кровь, — нисколько не смутившись, надменно ответил кронпринц. — Любого можно научить хорошим манерам и умению хорошо держаться в обществе, но кровь не подделать. Она всегда найдет выход. Но, — принц уже было собрался отвернуться к леди Рисанэ и продолжить разговор, однако в последний момент обернулся, — мне искренне жаль, что ваша мать обрекла вас на подобное несчастье.
— Вы считаете любовь — несчастьем, ваше высочество? — внутри Милы все заледенело, мысленно она раз за разом твердила себе молчать, сдерживаться, но пока получалось лишь не набить морду кронпринцу.
— Любовь — это высшее чувство, доступное разумным и чистым созданиям. Таким, как наш, благословленный Светом народ. Но не похоть между смертным и легшей под него эльфийской девой.
Звук пощечины разорвал праздничный гул бала. Все присутствующие, весь высший свет Рассветного Леса посмотрел на ошеломленно потирающего быстро краснеющую щеку кронпринца. Даже музыка стихла в этот момент. А потом по замершей в ожидании продолжения толпе пробежался шепот. Король, разговаривающий с министрами, зло посмотрел на сына. Королева прервала беседу с лордом Миратэ и приближалась к детям и племянницам с видом разъяренного тигра. Тетя Авелис с перепуганным взглядом спешила ей наперерез, за ней хромал генерал Рисанэ.
А в голове Милы в такт боли в правой руке пульсировала застилающая глаза ярость. Никому никогда она не позволит оскорблять ее семью, ее мать, отца и их выбор.
4858 год от Великого Нашествия
Поместье Феланэ, Рассветный Лес
— Мила! Это называется «наладить отношения»? Залепить пощечину кронпринцу при всем дворе⁈
Голос матери, привыкшей отдавать приказы на поле битвы, мало подходил для семейных разборок в маленькой гостиной. Мила поморщилась от очередной волны звука: мама ярилась уже не первый час, и девушка успела подустать. Отчаявшись дождаться прекращения бесполезной головомойки, Мила бросила взгляд на отца, мирно сидящего в кресле и читающего газету за спиной у жены. Тот, почуяв каким-то шестым чувством немой призыв о помощи, оторвался от чтения и «примирительно» заметил:
— Лучше бы отругала ее за слабый удар: даже ничего не сломала эльфу.
Леди Астера Феланэ, подавилась очередной фразой и в изумление повернулась к мужу. Не удержавшись, Мила хихикнула и тут же залепила рот рукой под гневным взором матери.
— Винсент, ты издеваешься?
— Абсолютно серьезен, — спокойно ответил мужчина, вновь разворачивая газету и даже не морщась от громкого звука, разрывающего перепонки. Почти двадцать пять лет брака не прошли бесследно и многому его научили. Увидев, что ее слова никакого эффекта на мужа не производят, эльфийка, внезапно успокоившись, согласилась:
— Ты прав: удар был слабоват.
Мила молча закатила глаза: одно слово — родители!
— Я старалась удержаться в рамках приличий, — оправдалась девушка. — Кронпринц — это тебе не орк, мама, его можно ненароком и убить.
— Да, эльфы хрупкие существа. Не чета эльфийкам, — отстраненно заметил отец, под сверлящим взглядом жены.
Решив ковать железо пока горячо, Мила принялась уговаривать маму:
