— Он — вор, воспитанник улицы. И хоть три тысячи раз оставь он все в прошлом, суть не изменится. А девушки чувствуют это. Он порочный, наглый и веселый, когда ему это нужно. Прибавь его стремление к лидерству — и соблазнительная приманка готова.
— Он не один такой, многие выросли на улицах Рестании, — возразил Дель.
— Но Лен — один из немногих, кто смог подняться, — веско уронил Реб. — Он плохой парень, который выглядит, как хороший, — и усмехнулся, словно понимал что-то очевидное, но недоступное ликану. Как бы последний не желал опровергнуть слова первого, он не мог, наблюдая за тем, как одной улыбки рыжего плута хватает, чтобы встречные девушки, разносчицы в барах, лоточницы, однокурсницы — все они начинали улыбаться в ответ, опуская ресницы и провожая лиса томными взглядами. Не прилагая никаких усилий и не стремясь к этому (в отличие от Реба), Лен ухитрялся расположить к себе все женское окружение, где бы он ни находился. Даже в Академии его не любили исключительно парни, с которыми лис постоянно сцеплялся — Сатиэль был первым, но далеко не единственным, — а вот студентки были вовсе не против пообщаться с «тем рыжим и смешливым оборотнем». Даже многие знатные девицы смотрели на него с интересом, даром что они его никогда не привлекали. Но факт оставался фактом, а Дель так и не смог найти подходящего и разумного (не драконьевского) объяснения происходящего и каждый раз продолжал тихо изумляться. Как сейчас: стоило только Лену войти, как обстановка изменилась разительно, хотя ничего по сути своей не поменялось. Та же Фейра у плиты, те же девочки на разносе и подхвате, те же пироги и разговоры. Но нет, через пять минут лис с одной из девушек бегал по залу, периодически залетая на кухню, чтобы обменяться парой шуток с оставшимися девчонками и забрать очередной заказ. К концу дня, когда посетителей стало совсем мало, Лен практически не покидал кухню, одновременно отвечая на требовательные вопросы Фейры о самочувствии и долгом отсутствии и развлекая своих прекрасных коллег свежими студенческим сплетнями совершенно невинного содержания. Разговоры об опасных чудовищах, бродящих по ночным улицам Рестании, были забыты, а Дель смог с головой погрузиться в свое любимое занятие — готовку. Лишь когда они с Леном шли домой по сырым и одиноким улицам ночной Рестании, он вспомнил о разговоре разносчиц.
— Ты не знаешь, было ли еще одно нападение ликанов?
— Нет, я с отцом не виделся. Можем, кстати, зайти, если ты не сильно устал?
— Но уже поздно, мы не помешаем твоему отцу?
— Не надейся, он раньше полуночи не возвращается.
И друзья направились по границе Старого Квартала и Квартала Магов к реке, за которой в Квартале Бедняков и стоял обветшалый дом инспектора Крейла. Дель часто — чаще других — бывал там. Так повелось, что Лен звал его домой всегда, а вот Реб с Мэлом хоть и были знакомы с господином Крейлом, но бывать у него практически не бывали.
Однако друзья не то что не успели дойти до Квартала Бедняков или реки, они и из Старого Квартала не успели выбраться. Внезапно Дель дернулся, Лен, встретившись с ним взглядом, отшатнулся: глаза ликана посерели до темно-грязного, превратившись в два голодных до крови тоннеля.
— Опять они, — рука Деля легла на запястье друга, сжав почти до хруста. Стальная хватка.
— Кто? — вопрос остался без ответа, хватка разжалась, а Дель уже скрылся за ближайшим углом. Выругавшись так, что от него шарахнулись проходящие мимо благовоспитанные леди возраста засохших трупов, Лен бросился за другом.
— И зачем ты пришел? — недовольно бросил Мэл.
— Хотел проведать друга? — невинно ответил Реб, но ухмылка все испортила. Они шли по древним, как мир, улицам Старого Квартала, и Мэл злился, что очень радовало дракона, который, как иногда казалось, поставил своей целью выводить из себя друга. Вот и сейчас притащился к резиденции Ордена Света, долго ошивался около ворот, подмигивая молодым послушницам, а те в ответ хихикали и быстро убегали. — Между прочим, я познакомился с очень милой девицей по имени Телла. Она служит в Ордене уже три года и мечтает оттуда сбежать.
Мэл промолчал, думая о Телле, которая была одной из самых преданных служительниц Света. Искренняя и добрая, она почти сразу подружилась с ним и стала ненавязчиво опекать.
— Почему тебе обязательно все портить? — не выдержал Мэл, даже остановился и сжал кулаки. Реб, который все это время распинался о том, как он здорово провел время с послушницами, замолчал. Мэл поднял на него взгляд, чтобы продолжить свою спонтанную, но оттого не менее гневную речь, и осекся. Глаза дракона пылали, как настоящее пламя, а на скулах играли желваки. Внезапно Мэл осознал, что именно в этот момент он видит
