— Хорошо, — профессор расоведения вновь опустил свой потерянный взгляд и через некоторое время продолжил: — Ликаны. Это одна из четырех абсолютно бессмертных рас. Как и драконы, они имеют два обличья, но, в отличие от оборотней, это именно обличье, а не облик. То есть, если у оборотней происходит всего лишь смена внешних признаков, трансформация тела, то у драконов, а в особенности, у ликанов изменяется и сознание. Это ключевое отличие ликанов от оборотней. Если у вторых присутствуют лишь некоторые звериные признаки — улучшенный слух, обоняние и зрение, к примеру, — то у первых наличествует еще одна, звериная, сущность, которая оказывает влияние на их чувства, характер и мировоззрение. Она более примитивная, живущая на основе инстинктов, подчиняющаяся разумной, «человеческой», половине.
Внешностью ликаны ничем не отличаются от обычных людей, за исключением серых глаз и волос, а также некоторых волчьих черт, но подобная зависимость от второго облика наблюдается и у оборотней. В зверином обличье ликаны все же отличаются от оборотней, превращающихся в волков. Их облик — смесь волка и человека, имеющий непропорционально длинную морду и передние лапы, вытянутое тело и короткую жесткую шерсть. Шкура ликанов не берет практически никакое оружие и никакая магия. Исключение является благословленное Светом оружие паладинов, огонь драконов, чары — именно чары, а не магия — эльфов и нимф — к примеру, эльфийские силки, — а также голубая и лосская сталь. И, естественно, ликаны восприимчивы к когтям и клыкам сородичей. В человеческом облике они более уязвимы, но имеют поразительно хорошую регенерацию. У них самое острое обоняние из всех разумных рас, они прекрасно видят в темноте и слышат, как оборотни, лучше людей, но хуже эльфов. Скоростью и ловкостью они также превосходят смертные расы, — профессор говорил тихо, но впервые на его занятии царила мертвая тишина. Все, абсолютно все, внимали преподавателю, один лишь Дель, сгорбившись, уронил лицо в ладони и уперся локтями в стол.
— Ликаны являются практически неуязвимыми созданиями, однако, как и у всех бессмертных рас, у них есть свои, скажем так, ограничения. У эльфов, как я вам рассказывал на прошлых занятиях, крайне низкая рождаемость. Та же особенность присуща нимфам. Драконы не могут обращаться до своего пятидесятилетия, и процесс превращения не у всех заканчивается успешно. К тому же, у драконов разбавляется кровь в результате межрасовых связей. Если полукровки эльфов и нимф обладают всеми признаками, присущими их бессмертному родителю, и лишь квартероны имеют отличия, то у драконов разбавленная только единожды кровь понижает шансы на успешное превращение и даже на саму его возможность. Но это драконы, у ликанов же, как и у оборотней, не бывает полукровок: их ребенок либо ликан, либо нет. Редкие исключения случаются при скрещивании крови представителей двух бессмертных рас.
Дель едва заметно вздрогнул, а Лен едва подавил в себе желание метнуть в профессора расоведения учебник.
— Но это исключение. Что касается ограничений, то у ликанов оно одно — они не имеют возможности превращаться, пока не совершат убийство. Лишь пролитая кровь, фигурально выражаясь, выпускает на свободу звериную сущность…
— Это было в вышей степени непрофессионально с его стороны, я так считаю. Он не должен был идти на поводу у этих дур, — заявила подошедшая к ним после лекции Мила.
Лен тут же взвился, хотя полностью был согласен с эльфийкой:
— Интересно, ты знакома с таким понятием, как «не твое дело»?
— Забыла тебя спросить, — рыкнула рассерженная Мила и, резко сделав выпад и дернув на себя Лена, коротко поцеловала его, прикусив зубами нижнюю губу, после чего оттолкнула от себя.
Лис упал обратно на стул и принялся демонстративно отплевываться, стеная:
— Проклятье! Как же мучительно больно! Словно отрава! Реб, беги за Соней!
Друзья едва сдерживали улыбки, даже уголки губ Милы слегка дрогнули, а серые глаза Деля сменили выражение с убийственной обреченности на искры робкого веселья.
— Не притворяйся, рыжий, зараза к заразе не пристает! — и помотала его по медной макушке. Правда, не рассчитала силу или так совпало, что Лен тоже дернулся, но результат был один — с тихим хрустом она впечатала лиса в стол. Вот теперь стенания стали настоящими.
Прижимая руку к кровоточащему носу, Лен завопил сквозь алые ручейки:
— Ты излеваешься, остлоухая? Сколько молно меня калечить?
Тут уже не выдержали все, и Лену осталось лишь демонстративно встать и приняться собирать вещи, всем своим видом показывая веселящимся друзьям, что он обиделся. Впрочем, лис и сам долго не выдержал и засмеялся, насколько может смеяться нелюдь со сломанным носом. Впервые за всю неделю напряжение ненадолго покинуло их компанию. И даже когда смех прекратился, а Мила подошла к Лену и, подхватив под локоть, уверенно заявила: «Пойдем, отведу тебя в лазарет. Буду искуплять грехи перед тобой», — улыбка не покинула лицо лиса.
Он лишь, нахально повиснув на руке у эльфийке, отчего та пошатнулась, нагло прогундосил:
