— У него почерк плохой, — отмахнулся дракон. Рядом обиженно засопел человек.
— Не пробовал сам записывать?
— Мэл, ты издеваешься? Еще предложи начать учиться!
Дель не выдержал и улыбнулся, а вот Мэл кинул укоризненный взгляд и вернулся к конспектам.
— Так что отстаньте от нас с Леном и занимайтесь своей учебой. А я занят.
— Чем?
— Пытаюсь понять, что это за цыпочка в нижнем ряду?
— Что, неуемное потребление алкоголя и беспорядочные связи отбили тебе память и ты забыл собственных однокурсниц? Воистину, чудо свершилось, — пробормотал сквозь сон лис, не отрывая головы от столешницы.
— Да нет, Лен, похоже, и правда, новенькая, — заметил Дель, скользя взглядом по первому ряду.
Но разговору о прекрасном — о таинственных дамах — не суждено было продолжиться.
— Ален, повторите, что я сейчас сказал, — голос профессора оглушил аудиторию. Все головы как по команде повернулись к четверке друзей.
Медленно подняв таки голову и открыв глаза, Лен встал и хриплым ото сна голосом начал вещать:
— В 4789 году от Великого Нашествия оборотни были окончательно изгнаны из царства фейри и разрозненными группами стали перемещаться по людским королевствам, пока в 4795 году из-за восстания ликанов они не объединились с последними и не развязали Лехскую войну, получившую свое название по небольшому приграничному городку Лехсу, который первым подвергся нападению, — закончил Лен под восхищенные взгляды сокурсников и друзей: лис дословно повторил лекцию. Но профессора это не впечатлило, он только начал экзекуцию
— Господин Ален, — Герим никогда не звал его по фамилии, говорил, что не считает нужным марать имя друга, — ответьте мне на вопрос: были ли потери со стороны мирных жителей людских королевств в Лехской войне?
— Были, профессор.
— Надо же, — у Герим аж глаза засверкали от предвкушения. — А не расскажите ли нам, кто были эти несчастные, если боевые действия велись исключительно в пограничной полосе Фелин-Сена и Рассветного Леса? В результате чего пострадало несколько эльфийских поселений, но на людской территории все ограничилось стычками с военными.
— Один мирный житель все же пострадал, — как ни в чем не бывало заявил Лен, дерзко вскинув голову. — Озо Релин, бывший советник короля Логра и действующий на момент смерти советник короля Фелин’Сена. На его кортеж, проезжавший через Зарод, соседний с Лехсом город, напали ликаны. Советник был убит, а произошло все это на рассвете, тогда как война началась уже как полчаса — с атаки оборотней на эльфийскую крепость. Атака была легко отбита воинами Рассветного Леса, а вот нападение на сам Лехс произошло немного позже и было разгромным, в результате именно от этого события начинают отсчет многие историки. Но, если мы будем точны и обратим внимание на самое первое нападение, на эльфов, и примем его за начало войны, то смерть советника будет той самой жертвой со стороны мирного населения.
— Замечательно, — процедил Герим: ничего в голосе профессора не указывало на похвалу или, по крайней мере, удовлетворение ответом. — А теперь напомните первое правило истории.
— Все знания основываются исключительно на достоверно известных фактах, — отчеканил Лен. Студенты вертели головами то в одну, то в другую сторону, наблюдая за словесным противоборством сокурсника и профессора и гадая, за кем останется победа в этот раз.
— Скажите, господин Ален, — Герим сцепил руки за спиной и прошелся по кафедре. В отличие от большинства преподавателей Академии, профессор истории был обычным человеком и выглядел соответственно. Это был мужчина лет сорока, среднего роста и телосложения, с шапкой черных волос с редкими проблескам седины, множеством морщин на лице и мрачным взглядом темно-серых, как пасмурное небо, глаз. В общем, обычный, ничем не примечательный человек. Но сейчас, когда он занимался своим любимым делом — линчеванием Лена, он выглядел значительно. — Скажите, господин Ален, основано ли ваше утверждение на достоверно известном факте? Можете ли подтвердить, что за некоторое время до убийства Озо Релина отрядом оборотней было совершено нападение на эльфийскую пограничную крепость?
— Могу.
— Чем? — зло прошипел профессор на всю аудиторию, впившись очень недобрым взглядом в наглого студента. Лен на секунду замялся — не признаваться же, что залез в закрытую секцию библиотеке (исключительно на спор, а не из жажды знаний!), — но не успел.
— Живыми свидетелями, — раздался тот самый мелодичный женский голос, от которого Лену захотелось взвыть: вот только ее не хватало! — Моя мать командовала крепостью в тот период и была очевидцем нападения, так что я могу подтвердить слова Алена.
Теперь весь курс пялился (по-другому не скажешь) на эльфийку. За два года обучения все в Академии успели усвоить, что нет быстрее пути в могилу, чем лезть в перепалку профессора истории и Лена. Но новенькая этого явно не знала, чем навлекла на себя беду.
