— Что делать-то будем? Денег до лета теперь точно не хватит с такой ценой за жилье.
— А еще на еду нужно.
— Да задрал ты со своей едой, Реб!
— Поспокойней, Мэл.
— Оба заткнулись. Дель, скажи, когда Таре нужна плата?
— Сказала, со дня на день. Иначе выгонит.
— Подождет, ведьма облезлая.
— Просил заткнуться, Реб. Я попробую завтра с ней поговорить, возможно, удастся сторговаться. И ищем тогда работу. Мэл, переговори завтра вечером с Фейрой, мы ее, вроде устраиваем в качестве работников, может, возьмет на весь год.
— А учиться когда будем, Лен?
— Днем. Работать ночью. Тебе не привыкать в твоем баре, Реб.
— А спать?
— Мэл, не грузи, понимаю, что сложно. Будем через ночь с тобой выходить, если Фейра позволит.
— Одному Делю везет.
— Если ты называешь везением, что меня никуда не берут работать, потому что я — ликан, то в Глубины такое везение, Реб, честно.
— Ой, да что вы сегодня такие серьезные, я же шучу.
— Как всегда, мерзко.
— Заткнись, Мэл.
— Реб, сделай милость, заткнись сам, причем, чуть дольше, чем на пару секунд. Уже надоел.
— Кто бы говорил, сам весь день злой ходишь, как Герим при виде тебя.
— Просто устал…
— А мы-то думали, дело в эльфи…
— Причем тут эта ушастая дрянь⁈
В Рестании у некоторых жителей есть дурацкая привычка по утрам открывать окна и выливать на мостовую ведра с водой, отходами и прочим. Мэл разок так попал под раздачу, а вот Лена всегда спасала природная ловкость. Но не сегодня. Сначала на него обрушилась водяная масса, воняющая так, будто ее из сортира принесли. Следом по макушке что-то больно ударило, и свет померк. Покачнувшись и едва не поскользнувшись в луже, Лен понял, что свет померк, не потому что удар был такой сильный, а потому что у него на голове ведро. Лис попытался стащить его, но мешала жгучая боль в затылке, вонь и ругань друзей, которым тоже досталось. Наконец справившись с проклятым ведром, Лен отбросил его в сторону и отряхнулся, оценивая масштаб трагедии.
—…какая сволочь! — Реб запрокинул голову наверх, но там никого не было.
Дель сильно морщился и тряс руками: для его волчьего, еще более острого, чем у Лена, обоняния, вонь была совершенно невыносима. Мэл, пострадавший меньше всех, беспокойно оглядел оборотня.
— Все в порядке, — заверил его лис, потирая голову, на которой уже вскочила шишка. — Нам лучше здесь не задерживаться…
— Что вы тут устроили!
— Опля, попали, — заметил Реб, глядя на приближающегося завхоза — невысокого, по пояс ему, гоблина с шваброй в руках, крепкость которой тот любил проверять на спинах нерадивых студентов.
Поздно ночью, лежа на холодном полу (в комнате просто-напросто не было никакой мебели, кроме покосившегося стола и небольшого сундука) и прислушиваясь к храпу Ребора и скрипу половиц внизу, Лен думал о сегодняшнем дне. Так плохо у них год еще ни разу не начинался, а дальше будет только хуже. Даже если Мэл договорится с Фейрой, а Лен — с Тарой, они вряд ли смогут выкрутиться. Ни Лену, бывшему воришке и беспризорнику, ни Делю, выросшему на улице, ни Мэлу, сыну разорившегося крестьянина, было не привыкать к тяжелой работе и жизни. Даже Ребор, хоть и был королевским бастардом и вырос во дворце, но умел жить на одни медяки. Так что прожить-то они проживут, но как совместить это с учебой? Можно, конечно, обратиться за помощью к отцу. Удар по гордости будет, но если учеба друзей, особенно, Мэла и Деля станет под угрозой, то придется. Отец не богаче них, на зарплату в Управлении прожить сложно, но у него хоть есть, где жить.
Лен немного повозился, устраиваясь поудобнее, что было несколько сложно, когда ты лежишь на холодном полу в продуваемой сквозняками комнате спина к спине с такими же замерзшими друзьями и одним тонким одеялом на четверых. Мысли лениво текли в голове, глаза закрывались от усталости, но уснуть не получалось. Лен вновь и вновь прокручивал в голове прошедший день.
Глава 3. Десерты на любой вкус
— Пятнадцать золотых в месяц! Ни один чердак в Рестании столько не стоит! На что нам жить?
— А мне на что жить? — скрипучим голосом ответила древняя как мир хозяйка дома на Блошиной улице в Квартале Бедняков.
Реб прикрыл дверь и хохотнул. Все утро Лен развлекал жильцом «гостеприимного» дома своим спором с Тарой. Орчиха не сдавалась и стояла на своем: пятнадцать золотых в месяц — и точка!
— Договорился? — первым делом поинтересовался Дель, когда взъерошенный Лен вылетел на улицу, где его уже полчаса нетерпеливо дожидались друзья.
— Да, — кивнул лис, тяжело дыша, будто оббежал всю Рестанию. — Двенадцать.
— Ты спорил два часа ради трех золотых? — разочарованно спросил Реб. — Серьезно?
— Целых три золотых! — вскинулся Лен. — В нашем положении любой медяк играет роль.
— Я и не спорю, — протянул дракон, — но двенадцать золотых против пяти, как раньше, это…
Договорить Ребор не успел, со всего размаху врезавшись в идущего впереди Деля, который внезапно решил встать столбом. Мэл с Леном подхватили друга, пока тот костерил застывшего ликана.
—…тебя в Глубины!
