— Спасибо, я у тебя в долгу, — выдавил Мэл, наблюдая через витрину кафе, как девушки садятся в экипаж и уезжают. Лен лишь скривился, услышав очередную пафосную фразу из уст друга.
— И чего ты так трясешься? Не съест же она тебя!
«В отличие от моей эльфийки», — добавил мысленно лис.
— Я не могу. Чувствую себя дураком рядом с ней, все начинает валиться их рук, мысли путаются, — подавленно объяснил Мэл и взъерошил волосы.
— Безумие.
— Любовь, — тихо поправил человек, опустив взгляд. Лен фыркнул, не сдержавшись. Он не мог понять, как можно полюбить того, с кем даже не общался. Мэл ведь не знает ничего о Кэтрин: какой она человек, какой у нее характер, как она поступит в той или иной ситуации. Они ведь не то, что не знакомы, они даже парой фраз никогда не обменивались. Да Лен про новенькую больше знает, чем Мэл про свою ненаглядную Кэтрин!
* * *
На следующий день история повторилась с той лишь разницей, что к фразе «на ваш безукоризненный вкус» прибавилось «но то, что я еще не пробовала». И Лен с готовностью исполнял волю прекрасной леди. А потом смотрел, как она давится, но ест очередной «шедевр». За остаток недели он успел познакомить эльфийку с самыми специфичными десертами в меню и у него на очереди еще было с десяток. Но остроухая с упрямством, присущим лишь ослам и светлым эльфам, продолжала вместе с Кэтрин наведываться в кафе каждый вечер. Глядя на нее, Лен прилагал усилия, чтобы загасить в душе огонек уважения. Нет, никто и ничто в жизни не заставит его хорошо относится к эльфам, тем более, знатным! В конце концов, ее упрямство и воля (попробуй сожрать не поморщившись кислющую южную грушу в лимонном соке) не избавляли остроухую от пороков ее народа: высокомерия, самоуверенности и заносчивости.
Так что Лен даже ее имя не стал выяснять, тем более, она была, что говорится, не их поля ягода, хоть и училась на факультете стражей. Ни Мэл, поглощенный созерцанием своей ненаглядной Кэтрин, ни Дель, с головой уходивший в учебу, также не стремились к общению с эльфийкой. А вот Реб пару раз глянул на нее странно. Словно был знаком с ней. Эльфийка, к слову, разок ему кивнула, когда встретилась взглядом. При этом никаких действий, направленных на сближение, Реб не предпринимал и на новенькую однокурсницу смотрел не как на свежий объект для ухаживаний, а как на равную. Лен терялся в догадках, он кожей чувствовал, что между ними что-то есть, но точно не короткий роман. Мысль о нем лис сразу же отверг. Слишком умна и горда была эльфийка, чтобы стать очередной подружкой на ночь для легкомысленного дракона. Так что Лен себе даже думать запретил об этом, продолжая перебирать варианты. Вот что их может связывать? Бастарда принца драконов и эльфийскую леди? После падения Поднебесного Чертога, когда выжившие необращающие сплотились вокруг последнего драконьего семейства и провозгласили Зорда Керианского своим королем, границы нового королевства тут же были закрыты, а всякое сообщение с другими народами — прекращено. А уж когда пошли слухи о жестокости и деспотичности нового правителя, то многие государства и сами не пожелали поддерживать связи. В их числе был и Рассветный Лес. Если жители Небесного Чертога были для эльфов братьями по бессмертию и мудрости, величественными властителями небес, то нынешняя горстка полукровок, не способных к обращению в истинный облик, и семейка дракона-садиста вызывала лишь брезгливость. Лен не раз становился свидетелем подобных разговоров между дивными и видел, как относятся к Ребору, приходившимся внуком убитому королю. Да, Зорд Керианский, изгнанный в своем время из Чертога за преступления против совести (хорошая формулировка, никаких лишних подробностей), проправил всего лишь с полсотни лет и был убит в своем собственном кабинете два года назад. После чего между его «скорбящими» родственниками началась борьба за власть. Старший внук короля, Мард, пошел против собственного отца, Решта, тот в долгу не остался, заодно попытался приструнить остальных сыновей, которые успели уже между собой поцапаться. Да тут еще и жена Решта, Гертия, встряла и дочерей подговорила. Как итог — борьба за трон прямо над остывающим трупом короля. Ребор оказался самым ушлым и сбежал, не желая участвовать в семейной грызне. Будучи бастардом сына короля, к тому же самым младшим, он последним мог претендовать на корону, но пешкой в политической игре стал бы точно. Вот только характер у дракона был не такой, чтобы быть марионеткой. Скорее, думалось Лену, он начнет свою игру, если поймет, что ему хватит сил. Но, как бы там ни было, в Рестании и других королевствах к Ребору отношение было ничуть не лучше, чем к Делю, которого люди и нелюди опасались из-за плохой репутации ликанов, много столетий третирующих центральные земли. Так что идей, что может связывать дракона и эльфийку, не было. И Лен постарался выбросить это из головы. В конце концов, у Реба было много тайн в прошлом, и лис был не настолько глуп, чтобы совать в них свой длинный нос, а эльфийка и вовсе не заслуживала его внимания.
