Мысли об остроухой еще сильнее вывели из себя лиса. Разом вспомнилась сегодняшняя стычка с Сатиэлем, сожри его Глубины! Хуже всего было даже не то, что он прилюдно опустил Лена, а тому даже нечего было возразить, потому что библиотечная история до сих пор внушала ему ужас, вне зависимости от наличия в ней трупа. Хуже было то, что в тот самый момент, когда Сатиэль с дружками заявил, что из Лена вышел бы неплохой комедиант, да только лжет он плохо, мимо проходила остроухая, которой тут же стало необходимо встрять. В итоге, Лен познакомил таки Сатиэля с ближайшей стеной, а надоедливую девицу послал туда, куда леди не посылают, из-за чего Рален и Мелолиэль накинулись на него с кулаками, дабы отстоять честь соотечественницы. Закончилось все беседой с ректором, который предупредил обе компании, что следующая драка станет для них последней. Чудесно.
— Как они все меня бесят! — в сердцах бросил Лен, когда губка улетела под стол, оставляя за собой мыльную дорожку. Мытье посуды сегодня явно не задалось. Как и весь день.
— Знаешь, это ведь по-настоящему страшно, — тихо произнес Мэл, когда Лен вынырнул из-под стола, красный и злой, с мокрыми рукавами и стекающим под рубашку мыльной водой.
— Что? — рыкнул доведенный до бешенства лис, принимаясь мыть очередную тарелку с таким усердием, будто решил растереть ее в порошок.
Мэл, не отводя взгляда от противоположной стены, все тем же странным, надломленным голосом ответил:
— Найти труп. Это действительно страшно.
Смысл слов до Лена дошел далеко не сразу. Сначала он подумал, что прекрасно понимает Мэла, хотя в жизни уличного воришки были трупы и до Оскара. Той ночью лис, скорее, испугался незнакомца со смертельным (по-иному не скажешь) взглядом, чем, собственно, дохлого оборотня. Так что, хоть жестокие реалии жизни давно не пугали Лена, он все же сочувствовал Мэлу, домашнему мальчику, которого так грубо ткнули в… в лужу крови. А потом, среди этих измышлений до лиса дошел истинный смысл фразы друга. Тарелка, так и не протертая до дыр, но чисто вымытая, со звоном разбилась о пол. Лен ничего не сказал, молча собрал осколки, не обратив внимания на глубокий порез, и выкинул их. Посуду они домывали в гнетущей тишине, и теперь голова у лиса была абсолютно пуста. Он даже забыл про Сатиэля и эльфийку.
Закончив с посудой и отчитавшись засыпающей Фейре — за окном уже светлело небо, — Лен первым выскочил из полупустого кафе, бросив Мэлу, что ему нужно успеть сбегать по делам до занятий. Осень постепенно вступала в свои права, солнце грело все меньше, а холодный ветер легко пробирался под рубашку и от него уже не спасала природа оборотня, более устойчивая к перепадам температур, чем у людей и эльфов.
— Куда спешишь?
Проклятье! Правильно говорят в народе: помяни демона, и он явится — из-за угла близлежащего дома появилась эльфийка.
— Не твое дело, — огрызнулся Лен.
Девушка зло прищурилась, сапфировые глаза сверкнули сталью.
— Тот факт, что у тебя проблемы, не дает тебе право срывать злость на мне, — холодно выговорила ему эльфийка.
— Прошу меня простить, леди, — процедил сквозь зубы Лен, отвешивая глубокий подобострастный поклон.
— Прощаю, — величественному тону дивной леди позавидовала бы даже королева. — Осталось тебе еще извиниться за «остроухую дрянь» и, пожалуй, можно продолжить разговор.
Лен раскрыл рот, замер и выдохнул, осененный догадкой:
— Это ты на нас помои вылила!
— Не на нас, а на тебя, и не помои, а грязную воду.
— А по запаху, те еще помои.
— И чего ты такой злой? — невинно поинтересовалась эльфийка. Лен демонстративно указал на нее пальцем.
— Так я всему причиной? — деланно удивилась она. — И почему я тебе настолько не нравлюсь?
— Ты — эльфийка, — заявил лис, пожимая плечами, словно это было очевидно. Он ожидал какой угодно реакции, но не того, что произошло дальше. Запрокинув голову, эльфийка громко и задорно расхохоталась, а Лен поймал себя на мысли, что впервые слышит ее смех. Он много раз видел, как новенькая общается с другими студентами, такими же знатными детишками, но ни разу лис не слышал ее смеха. Да и улыбалась, по-настоящему, искренне, она редко. А еще, возникла невольно мысль, что у нее красивая шея. И ключицы. Проклятье!
— Нравлюсь? — внезапно оборвав смех, хитро спросила эльфийка и подошла ближе. Теперь их разделяло едва ли больше пары десятков сантиметров. Лен чувствовал ее дыхание, ее запах — запах подснежников.
— Нет.
На ее нежно-розовые губы легла соблазнительная улыбка.
— Сатиэль прав, ты плохо лжешь.
Даже пощечина не привела бы его в чувство лучше, чем эта фраза.
— Сатиэль — тупоголовый идиот, ты — приставучая дрянь, и вы оба меня уже достали. Если ты еще раз притащишь свой высокомерный зад в мое кафе, то, клянусь, я принесу тебе вместо десерта кусок дерьма. А теперь уйди с дороги! В отличие от тебя, я дорожу своей учебой.
