– Это разрешено любому, кто захочет. – Брутал переступил с ноги на ногу и провел ладонью по своим взъерошенным волосам. Как всегда, он был одет с иголочки – неудивительно, что девчонки так и вешались ему на шею. – Просто… Послушай, это не значит, что ты мне не нравишься, Динь. Я имею в виду, по-настоящему. Даже очень. Но все остальное… Вся эта муть об эксклюзивности отношений… Я все время пытаюсь объяснить тебе, что я не так устроен. Мне надо чего-то большего.
– Ага, я все поняла, – ответила Динь. – Но, знаешь, я еще поняла, что тоже устроена по-другому. Думаю, что обязана этим пониманием тебе, не так ли? Оказалось, что давать радость другим людям имеет чертову уйму преимуществ, а я этого никогда не узнала бы, если б ты не засунул эту корову Эллисон прямо мне в глотку… Ой, прощения просим. Все ведь было нет так, верно? Это ведь ты просовывал свой язык ей в глотку, а все остальное – в другое место…
– Вот видишь. Опять. Это не ты говоришь, – произнес Брутал с выражением отвращения на лице. – Слушай, давай заключим перемирие.
– «Ты же знаешь, как я устроен», – передразнила она его. – Ты говоришь, что хочешь перемирия, а на самом деле жаждешь, чтобы я все время была рядом и ждала, а вдруг она тебе надоест и ты вернешься и сделаешь мне одолжение, сделав своей потаскушкой из Тимсайда, и тогда тебе не придется провожать Эллисон домой.
– Все ты врешь. – Сказав эти слова, Брутал побагровел так, что Динь поняла, что попала в самую точку.
– Так, да? – переспросила девушка. – И о чем же, Брутал? Можешь не отвечать. Проблема не в том, как притащить Эллисон к себе на перепехтин, правда? Проблема в том, как избавиться от нее после этого. Ты не можешь сделать это так, как тебе хотелось бы. Угадала? – Динь рассмеялась. Даже ей самой смех показался несколько истеричным, но ей было приятно от того, что она оказалась права. – Должно быть, это полный отстой! Ей хочется провести с тобой ночь, а тебе хочется, чтобы она по-быстрому оделась и ушла, только ты не можешь ей об этом сказать. Правильно? «Спасибо за перепих, милая, а теперь, если не возражаешь…» Вот в чем твоя настоящая проблема.
Динь ждала, что после таких слов он от нее отвалит, но Брутал этого не сделал. Вместо этого он стоял и ждал, когда она закончит. А потом сказал:
– А ведь ты даже не можешь понять, что это было, когда я остался…
– Что? – переспросила Динь. – Ты это о чем, Брюс?
– О том, что я остался.
– Где?
– С тобой. В твоей комнате. На всю ночь. В постели. А остался я потому, что ты другая, ты не одна из всех. Я остался, потому что ты мне нравилась. И сейчас нравишься.
Что-то в его голосе было не так. Динь это слышала – что-то очень похожее на панику, очень похожее. И она поняла, для чего он остановил ее на Касл-сквер. Она, черт возьми, поняла, что ему от нее надо и ради чего он готов был врать ей напропалую.
Она лелеяла свою ярость весь оставшийся день. Знала, что без нее не сможет осуществить то, что задумала. Вернувшись в Тимсайд, Динь прошла в свою комнату и вытащила из шкафа то, от чего тщетно пыталась избавиться девять дней назад. Она уже держала две части туалета над вонючим контейнером с мусором, но так и не смогла выбросить их туда. А ведь очень хотела. И понимала, что это необходимо. Но в самый последний момент рука не поднялась. «Их же можно спрятать получше, – сказала Динь самой себе. – Ведь настанет день, когда я снова смогу их надеть. Ведь правда?»
И вот сейчас девушка открыла пакет, в который сложила юбку и покрытый блестками топ. Вытащила их и с любовью расправила на кровати. И стала ждать.
Когда Брутал вернулся домой, она сразу же услышала это, потому что он опять притащил с собой эту дуру Эллисон. Динь услышала шепот и негромкий смех – на этот раз не хихиканье, – а потом последовало молчание в коридоре, когда они там целовались, а потом дверь его комнаты открылась и закрылась, и именно этого она и дожидалась.
Динь собрала одежду и прошла в его комнату. Стучать она не стала. Распахнула дверь, бросила одежду внутрь и сказала:
– Я тебя прикрыла. Поэтому можешь делать с этим что захочешь.
И только после этого Динь увидела, что на этот раз Брутал притащил в дом не Эллисон Франклин. На коленях перед ним с горящими глазами стояла Фрэнси Адамиччи и расстегивала молнию на его брюках.
– Динь! – рассмеялась Фрэнси, не прекращая того, что делала. – Хочешь присоединиться?
